1
2864
Газета Стиль жизни Печатная версия

21.03.2008 00:00:00

Секс-минус

Тэги: эстрада, секс


эстрада, секс Алла Пугачева пленила народ сексуальностью своего сценического образа.
Фото Евгения Зуева (НГ-фото)

Конечно, эстрада должна возбуждать. Возбуждать сексуально. А как иначе? Иначе никак. Все остальное уже вторично – и музыка, и слова, и танцы, и свет, и звук, и даже артист со зрителем. Но именно сексу русская эстрада сопротивляется и в первую, и во вторую, и в какую угодно очередь.

Русский эстрадный кумир вызывающе асексуален. Он давит отсутствием секса. После русской эстрады возбуждает даже фонарный столб. На русской эстраде нет секса ни в сознании, ни в подсознании.

Все это – тяжелое наследие советской эстрады.

Русская эстрадная звезда всегда усталая. Усталая от всего. Усталая давно и навсегда. Тон усталости задали суперзвезды советской эстрады. Леонид Утесов – усталый мужчина после Гражданской войны и первых пятилеток. Марк Бернес – усталый мужчина после Второй мировой войны и восстановления народного хозяйства. Клавдия Шульженко – тоже от всего усталая женщина, как и положено быть усталой женщине сталинской эпохи. Алла Пугачева – усталая женщина эпохи разложения социализма. Усталые звезды поют для давно усталого народа всегда усталой страны. То есть секс, конечно, подразумевается. Он, возможно, где-то и был. Где-то между войной и восстановлением народного хозяйства. Но только сейчас найти его сложно.

Я изучал русский шоу-бизнес. Я проводил дни и ночи за его кулисами. Я заглядывал в гримуборные. Я обедал со звездами и пил водку с администраторами звезд. Я тесно общался с авторами текстов, композиторами и аранжировщиками. Я вытирал пот со лба танцовщикам и бэк-вокалу. Еще немного, и я бы сам вышел на эстраду. Непонятно, в каком качестве, но вышел. Меня остановило только отсутствие на эстраде секса.

Я не осуждаю русскую эстраду. Я просто пытаюсь найти те аргументы, которые бы оправдали ее на гипотетическом суде за отсутствие секса. Такие аргументы есть. Во-первых, на эстраде практически нет москвичей. И это понятно. Эстрада нужна не столько для Москвы, сколько для России. А Россию нельзя пугать сексуальной открытостью. Россия, как газель, легко пугается. При слишком большом количестве секса на один метр эстрады Россия может испугаться и отвернуться от эстрады. Во-вторых, в мирное время сексу в России вообще трудно. Вот в военное время эстрада сексуальна. В войну секс выплескивается, как помойное ведро. В России секс проявляется только во время больших потрясений.

Поэтому самая сексуальная русская песня – «Вставай, страна огромная». Не менее сексуален и другой военный шлягер «Синий платочек». Отчаянно сексуальны и песни Гражданской войны. Все по Фрейду. Где война – там смерть. Где война – там взрыв народного оргазма. А секс в момент оргазма стремится к смерти и уже не умеет себя скрывать. Поэтому во время войны сексуальна даже асексуальная русская эстрада.

После войны у советской эстрады для секса не было оснований. Но секс обязательно пролезет в какую-нибудь дырку, предназначенную не для него.

В 50-е годы секс прошел на советскую эстраду через акцент и смерть Сталина.

Акцент был у Эдиты Пьехи, самой сексуальной певицы на российской эстраде за все время ее существования. Акцент соотносил Пьеху с западной жизнью. Через Пьеху с советским мужчиной говорила вся западная жизнь. Пьеха могла петь все что угодно и совершенно не думать о своей сексуальной привлекательности – за нее все делал акцент. Больше на советскую эстраду певиц с акцентом не выпускали.

Смерть Сталина основательно раскрепостила не только советскую жизнь, но заодно и советскую эстраду. Певицы вспомнили, что у них есть грудь, ноги и талия; для пуританской советской морали это был все-таки большой шаг вперед. А певцы стали петь не для абстрактного зрителя, а для женщин. И здесь появился самый первый советский эстрадный секс-символ – Эдуард Хиль. Зайчик и лапочка. Мечта и априорный любимец всех женщин Хиль по выразительности сексуального имиджа – первый из певцов-шестидесятников. Кобзон слишком высокопарен и неповоротлив. У Мулермана довольно неприятная фамилия. Магомаев слишком красив и широким слоям советских женщин недоступен. Вся надежда была только на Хиля. И он ее оправдал. Секс-миссия советской эстрады 60-х годов началась и закончилась на Хиле.

В 70-е годы сексуальный имидж на советской эстраде по-прежнему размытый. Из певцов о сексе заставил вспомнить Валерий Леонтьев. Он нес секс очень советский, но все-таки нес. Имидж Леонтьева где-то между Иисусом Христом, нервным студентом ГИТИСа и начальником геолого-разведочной партии. Четко выраженный гетеросексуал, но не чуждый гомосексуализму. Леонтьеву, в общем-то, не повезло. Он был провозвестником унисекса за пару десятков лет до унисекса. В некотором роде он был единственным революционером сексуальной революции на советской эстраде в 70-е годы.

Феномен Аллы Пугачевой тоже во многом строился на подчеркнутой сексуальности. Сексуальности очень советской, но все же сексуальности. Сексуальности кассирши провинциального гастронома эпохи последних лет правления Брежнева. Фундамент этого образа – тоска по оргазму. Женщине надо любить и заниматься сексом. Но с кем? Она уже никому и ничему не верит. Она верит только в одно: в свою тоску по оргазму. И еще в то, что она когда-нибудь похудеет.

По песням Пугачевой можно изучать историю русской женской тоски. То есть историю России. Поэтому Пугачева затмила всех. Все остальные певицы 70-х – 80-х рядом с Пугачевой смотрелись бледной тенью. Бледной тенью, стесняющейся и оргазма, и тоски по нему.

В перестройку и 90-е годы сексуальная революция на эстраде не получилась. Она остановилась где-то на полпути между Горбачевым и Гайдаром. Хотя на эстраду наконец-то пришел гомосексуализм, но это все же еще не революция. Это где-то примерно полреволюции или даже треть революции. Боря Моисеев и Шура – ее апостолы. Они сколь очаровательны как продукт российской свободы, столь и безнадежны. Для революции им не хватает свободы. Они закомплексованы и зажаты. Они такие же дети шестидесятников, как и все остальные их ровесники. Кобзон оказал на них больше влияния, чем Майкл Джексон или Фредди Меркьюри. От влияния Кобзона не спасает даже гомосексуализм. И это, в общем, правильно; русский гомосексуализм и может быть только таким же специфичным, как и русская свобода. Без изменений и женское начало на эстраде. Певицы продолжают линию Пугачевой – линию тоски по оргазму. Лолита, Аллегрова, Распутина, Глюкоза и кто угодно – все там. И пока выхода из этой тоски нет.

Но я жду. Я надеюсь. Я не пропускаю ни одной «Песни года». В третьем тысячелетии обязательно должно что-нибудь случиться. Я верю в настоящую сексуальную революцию на российской эстраде. Я жду настоящих адептов настоящего гомосексуализма и в конце-то концов реального выхода из женской тоски по оргазму. Полноценный эстрадный оргазм уже близок. Уже слышны его шаги. Он уже где-то совсем рядом. Впрочем, может, это и не он. Может, это какой-нибудь очередной Шура или что-нибудь вроде Лады Дэнс. И тогда сексуальная революция на российская эстраде снова отменяется.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Василий Сафонов наверняка был бы счастлив

Василий Сафонов наверняка был бы счастлив

Надежда Травина

Большому залу Московской консерватории – 120 лет

0
412
О свойствах страсти

О свойствах страсти

Галина Коваленко

В петербургском МДТ поставили поэтический спектакль

0
430
Открой эту чёртову дверь

Открой эту чёртову дверь

Наталья Якушина

Спектакль о домашнем насилии поставили в Астрахани

0
455
Роботы идут на войну

Роботы идут на войну

Дмитрий Литовкин

Минобороны формирует первое бездушное подразделение

0
1173

Другие новости

Загрузка...