0
5979
Газета Стиль жизни Печатная версия

14.03.2024 18:31:00

Как приготовить плов и жизнь

О волшебных частичках, составляющих коллаж реальности

Вардван Варжапетян

Об авторе: Вардван Варткесович Варжапетян – писатель.

Тэги: рассказ о художниках, юрий григорян, михаил поладян


55-8-1480.jpg
Художник видит все. Юрий Григорян.
Автопортрет. 2023
Интересно жизнь устроена. Сын армянина и русской, первые слова я сказал по-мордовски – долго рассказывать, почему так получилось. Родители прекрасно различали цвета, а я дальтоник, и не только путаю красный, зеленый, коричневый, но, бывает, не различаю кое-что поважнее. Знакомился я чаще почему-то с шатенками, а не с блондинками, со Светланами и Маргаритами, а не с Татьянами и Раисами. Среди моих знакомых больше евреев, чем казахов, художников больше, чем пианистов. Хотя кого я только не встречал: от аварцев до японцев, от ассенизаторов до ясновидцев.

Как бы там ни было, сейчас рассказ о художниках. О многих я уже раньше рассказывал, например о Юрии Григоряне. Заслуженный художник России, действительный член Академии художеств, удостоен многих наград, званий, премий. Вроде бы читателям «НГ» многое о нем уже известно (см. «НГ» от 14.06.23, «Дождаться дня, когда пчелы соберут мед»; от 15.12.23, «Мои художники»). Но если атом неисчерпаем, что же говорить о человеке?! Да еще таком!

Давно собирался Юрий Суренович позвать друзей на плов. Но, чтобы угощать пловом, надо его сперва приготовить. Армянская пословица права: «Из слов плов не приготовишь». Мясо нужно и масло, морковь, чеснок, узбекская редька, армянская зелень – кинза, тархун. Курдючный жир! Как без него? А курдюк не у каждой овцы есть. Хвост-то у всякой, а курдюк – у курдючных только. И рис для плова нужен особый – длинненький, ханский. Еще нужен медный казан, соль, жаркий огонь, чтоб мясо в ворочающемся рисе довольно потрескивало.

И где Григорян этому научился?

Смеется.

– В Узбекистане, в Ферганской долине, друзья-узбеки мне там устроили мастер-класс! Все рассказали, все показали, а я же понятливый, я же старательный… Ну и талантливый, конечно! Еще очень важно: надо уважать тех, кого приглашаешь.

55-8-3480.jpg
Юрий Григорян и Михаил Поладян.
В мюнхенской мастерской Поладяна, 1996 год.
Фото из архива Юрия Григоряна
Наконец мы собрались в мастерской Григоряна на Пречистенке. Сам Юрий Суренович, стародавний его друг, известный писатель и китаист Леонид Евгеньевич Бежин, основатель и бессменный ректор славного Института журналистики и литературного творчества (увы, уничтоженного – мешала, мозолила кому-то глаза эта школа самых высших наук: сеять разумное, доброе, вечное). Леонид – большой человек (и внутренне, и внешне), и борода большущая, как у Льва Толстого. Так она однажды поразила Юриного внука, что мальчик прошептал: «Дедушка, а кто это?» Дед ответил: «Лев Николаевич Толстой». Внук запомнил, а когда в школе (кажется, в классе втором) учительница рассказывала про Льва Николаевича, внук радостно крикнул: «А я его видел! Мой дедушка с ним знаком!»

Пришел и знаменитый Борис Георгиевич Долматовский – по образованию инженер, по призванию академик фотографических наук, летописец шахматных баталий, автор уникальных снимков, добрый знакомый всех гроссмейстеров, кроме, наверное, гроссмейстера Мальтийского ордена. Немногословный, в очках, строгом костюме с неброским галстуком.

Пришла и Фаина – молодая женщина, мерцающая нежной красотой. Искусствовед, живет в Нижнем Новгороде. Скромна, молчалива, белая блузка, юбка до пят… Могла бы сняться в роли горянки, жены Хаджи-Мурата, если бы кто-то из режиссеров решился снять фильм по великой повести Льва Толстого.

Ну и я был там – старательный хронист удивительных встреч с замечательными людьми.

Обычно художники трудно расстаются со своими работами. Даже когда продают. Григорян расстается с работами легко, даже весело, веря, что дарит человеку то, что дороже всего – радость. Одарил Григорян радостью – своими потрясающими работами – и нас.

И плов, на который Юрий Суренович нас созвал, тоже всем нам щедрый подарок.

На столе теснятся всякие вкусности: лобио, зелень, лаваш, мацони, долма. И чудо-плов! Тамада, конечно, Григорян.

55-8-2480.jpg
Михаил Поладян ощущает материал во всех
его взаимосвязях и взаимодействиях. 
Фото Юрия Григоряна
Юрий Суренович – уроженец Арцаха, он всем миру своей живописью показал, открыл Нагорный Карабах: его горы, селения, крестьян, старух, детей, осликов, кормилиц-коров, буйволов, овечек, пастбища, пашни, сады, могучие виноградные лозы, суровые храмы, хачкары – высеченные из камня армянские цветущие кресты. И как настоящий армянин, он мастер застолья, умело, уверенно, мудро ведет его, словно капитан корабль по своенравным волнам.

Говорим, смеемся, пьем, едим, вспоминаем разные истории. Убрали посуду со стола, уже и шахматы расставлены, Григорян с Долматовским устраивают блицтурнир. Выиграл Долматовский. Выиграл Григорян. Третья партия – ничья, победила дружба.

Прощаемся, обнимаемся, благодарим гостеприимного хозяина, уносим подарки. Счастливый день!

Жаль только, что в этот вечер в мастерской Григоряна не было еще одного человека, которого Юрий Суренович давно и нежно любит, и дружбой с которым я очень дорожу, – Миши, Михаила Грантовича Поладяня. Он художник, реставратор, декоратор. С 1977-го живет в Мюнхене, все на той же улице, в том же доме. Там не раз бывал Юрий Суренович. Там я гостил у Миши в октябре 1995-го – как раз открылась большая выставка работ Поладяна.

Поладян – удивительный. Он не просто художник, он сам весь – цвет, форма, линия. Деликатен и скромен, как родители Базарова. Помните таких? В «Отцах и детях» Тургенева.

Мне кажется, самое большое огорчение для Поладяна – если он кого-то нечаянно обидит. Сознательно обидеть, разозлиться… не могу представить Поладяна злым, разгневанным, да просто сердитым.

Но у этого нежного человека – мощный рисунок. Его обнаженные (грубая бумага, сангина, уголь, итальянский карандаш) – плоть от плоти первой женщины, сотворенной Богом и всеми временами, плоть, сознающая свое божественное естество и всемогущество.

Бумаги, холстов, красок, кистей Поладяну мало. Он – признанный мэтр коллажей и инсталляций. «Я чувствую материалы, они заменяют мне краски, – говорит Поладян. – Все, что сделано руками человека, плюс фактор времени, патина манит меня и завораживает. Это я и называю материалом. Он говорит мне многое. Я читаю его историю и ощущаю его во всех взаимосвязях и взаимодействиях».

Инсталляции Поладяна хранят крупнейшие музеи Европы. И, конечно, Армении, России.

На той давней выставке в Мюнхене я не мог отойти от одной работы… То ли дека гитары, то ли горельеф. Приближался, отступал, даже осторожно трогал. Каждую из сотен частичек, составивших коллаж, каждый миллиметр этой рукотворной и прекрасной сущности надо было долго рассматривать, чтобы понять, поверить в нее…

Поладян подошел, улыбнулся, дал мне фломастеры.

– Так и будешь стоять? Нарисуй что-нибудь. Вот здесь.

Я что-то нарисовал в нижнем левом углу – цветочек, птичку. Поладян велел поставить подпись и дату. Я поставил – рядом с подписью Поладяна. Сейчас эта работа в Русском музее.

Инч пити анем? Инч пити асем? (арм. – Что поделаешь? Что тут скажешь?)

Так уж устроена жизнь. Только вот как ее приготовить? Кого на нее пригласить? 


Другие новости