Алиса Ганиева 13 декабря Валерию Яковлевичу Брюсову (1873–1924) исполнилось 135. За свои полвека он успел многое. Брюсов происходил из крестьянско-купеческой семьи (отец, правда, публиковал стихи, мать – из рода Бакулина, поэта-баснописца), обладал потрясающей эрудицией и академизмом. Увлекшись Верленом, Бодлером, Малларме, он стал одним из основоположников русского символизма. Организатором русского модерна, редактором главного символистского журнала «Весы» и воспитателем целого поколения символистов. В 90-е годы им издан трехтомник «Русский символизм», куда, кстати, вошел знаменитый и вызвавший много насмешек моностих «О, прикрой свои бледные ноги».
Как поэт Брюсов прошел эволюцию от абсолютного декадентства (в дневнике он пишет, что декадентство – путеводная звезда в тумане, осталось только найти вождя. «А этим вождем буду Я! Да, Я!») и оторванности от мира (сборники Chefs d’oeuvre, Me eum esse) до историко-мифологической (Tertia Vigilia), а затем урбанистической поэзии. От воспевания Города – к предчувствию забвения и краха, к гражданской лирике и теме любви как религиозного таинства (Urbi et Orbi). Позже город из утопического идеала превращается в квинтэссенцию бреда и грохота. В дни Русско-японской войны – пессимистические драмы, стихи и новеллы о неотвратимом конце света. Во время баррикад первой революции – сборник Stephanos, который Брюсов считал венцом своего творчества. Последующие книжки многими оцениваются как самоповторения, поэтический срыв, дублирование прежних мотивов с присовокуплением духовной усталости. В последние годы Брюсов ушел в какофонию, экзотические имена, рваный синтаксис, неологизмы, научность, социальные мотивы, обильные спондеи и аллитерацию.
У Брюсова была роковая внешность: горящие глаза, декадентская бородка, смоляные усы. Его первая любовь и муза Елена Краскова умерла от черной оспы. Свои любовные романы Брюсов мистифицировал. Нину Петровскую, стрелявшую в бывшего своего возлюбленного Андрея Белого, а затем сошедшую с ума в эмиграции, Брюсов изобразил в романе «Огненный ангел» под именем Ренаты. Сергей Прокофьев написал на роман оперу. Молодая поэтесса из брюсовского окружения Надежда Львова застрелилась из-за Брюсова тем самым браунингом, которым Петровская стреляла в Белого. После ее смерти Брюсов написал два сборника «Стихи Нелли» (1913) и «Новые стихи Нелли» (1914–1916) от имени городской куртизанки. Стихи навеяны творчеством Игоря Северянина и футуристов.
Всего у Брюсова было 13 или 14 серьезных увлечений, всем своим женщинам уже в зрелые годы он посвятил венок сонетов «Роковой ряд». Единственная супруга – бывшая гувернантка его сестер – Иоанна Рунт названа там Эдой. Брюсов верно выбрал жену: Рунт до конца жизни помогала ему в его литературной работе и содержала его архив.
Современники не очень любили Брюсова: попрекали его загубленными женскими судьбами, обзывали «конфузливо молодящимся», кто-то не мог простить его послеоктябрьское устройство. Ходасевич писал, что Брюсов так любил заседать, что заседаниям жертвовал совестью, друзьями, женщинами. Цветаева вспоминала, как Брюсов холодно отнесся к ее первым сборникам, потому что она не пришла к нему за благословением и советом, что требовалось от всех начинающих. Валерий Брюсов не был скромен. В молодости он записал в своем дневнике: «Юность моя – юность гения. Я жил и поступал так, что оправдать мое поведение могут только великие деяния». Первый свой поэтический сборник Брюсов назвал «Шедеврами». В общем-то, он имел на это право. Помимо поэтических достижений на его счету огромный вклад в переводческую школу. Переводы Верхарна, Эдгара По, Роллана, Метерлинка, Гюго, Байрона, Уайльда и пр. Брюсов был первым переводчиком Верлена, он также перевел «Фауста» Гете и «Энеиду» Вергилия, не говоря уже о менее грандиозных вещах вроде стихов армянских поэтов. Кстати, Ереванский пединститут носит имя Брюсова.
Валерий Брюсов был к тому же теоретиком. И не только символизма или перевода, но и стихосложения. Брюсов сам много экспериментировал: использовал неточные рифмы, длинные размеры (12-стопный ямб и 7-стопный хорей без цезуры), строчные логаэды с их чередованием строк разного метра. В 90-е годы параллельно с Зинаидой Гиппиус разрабатывал тонический стих и ввел в науку понятие дольника. В 1918 году Брюсов издал «Опыты по метрике и ритмике, по евфонии и созвучиям, по строфике и формам», где активно использовал фигурные стихи, замысловатые окончания строк и т.д. Брюсов писал труды о Баратынском, Пушкине, Гоголе, Тютчеве, Алексее Толстом, издавал Каролину Павлову. Он – автор исторических романов и фантастической прозы.
А еще Валерий Брюсов собирал почтовые марки. Кстати, к его девяностолетию в СССР выпустили юбилейную марку. Советы вообще хорошо его приняли – Брюсов работал в различных советских учреждениях, а в связи с пятидесятилетием получил грамоту за многочисленные заслуги перед всей страной и с «благодарностью рабоче-крестьянского правительства». А через год скончался от крупозного воспаления легких. В доме, где он умер, сейчас музей Серебряного века. Говорят, ночами охранники музея видят привидений и от страха увольняются. Это все потому, что Брюсов занимался у себя в кабинете спиритическими сеансами, столоверчением и прочим мистицизмом. При том что родители воспитывали его в духе строгого материализма и атеизма, оберегая от сказок и чертовщины. Это сочетается с общей брюсовской противоречивостью, свойственной модерну: в его стихах жизнеутверждение сменяется упадничеством без всякого перехода.
Некоторые сравнивали Валерия Брюсова с сатаной. Сатана или не сатана, а в истории литературы он останется навечно.
Дарья Гармоненко