Анна Козлова Глеб Мехед. Пути Господни. – М., Рейтар, 2006. – 240 с.
Автору – семнадцать лет. Возраст свежий. В свои годы Мехед уже получил диплом лауреата литературной премии «Эврика!». И, думается, награда не последняя. Впрочем, как и книга.
По первому впечатлению образный мир Глеба Мехеда – это нечто промежуточное между Коэльо и Сарамаго. Налицо притчевость сюжета, заимствованность, а через нее и некоторая безличность характеров, и как результат – пылкая история с претензией на то, что внешняя простота откроет глубину авторского замысла.
Коренное же отличие Мехеда от Коэльо и Сарамаго лежит в плоскости тех самых проклятых вопросов, которые все книги и все жизни неизбежно затрагивают. Молодой писатель, лауреат премии «Эврика» Глеб Мехед словно бы вырывает из современной российской реальности проблемы преемственности власти, борьбы за нее в свете полной общественной аморфности и помещает в контекст средневековой Испании. Хотя, конечно, ничего из того, что творится в книге «Пути Господни», к Испании отношения не имеет, вернее, имеет, но не к Испании, а к испанцу – дону Мигелю де Сервантесу Сааведра.
Сюжет прост и в какой-то мере классичен. Доблестный идальго возвращается на Родину из затяжного крестового похода и находит ее состояние удручающим. Королевства враждуют друг с другом, хотя давно уже под маврами, все в маразме, но в сознании людей что-то начинает меняться.
Сотни и тысячи «христовых воинов», вернувшихся домой за покоем от бесконечной войны, ее грязи, крови и грабежей, находят дом свой разрушенным и ветхим. Да и хозяева в их доме – люди чужие.
Роман «Пути Господни» – это написанный с удивляющей психологической меткостью монолог юноши, который крайне чутко улавливает настроения людей и знаки времени. Это роман о разрухе, о бессмысленных жертвах, о том, как решались и до сих пор решаются проклятые вопросы, но главная героиня – это надежда. Ведь сквозь руины некогда прекрасных вилл, сквозь страдания порабощенного народа уже начинает проглядывать смутный силуэт Реконкисты.
Дарья Гармоненко 
