Алкей Буду краток. В Древней Греции шаурмы не было. Гомер был, а шаурмы не было. За это средневековые теологи обзывали нас язычниками. А Франциск Ассизский учил: «Сколько ни говори «шаурма, шаурма», во рту вкусно не станет. Петербург – культурная столица России, поэтому шаурму там называют шавермой. Петр Великий, которого за величие часто зовут Первым, лично брил бороды и велел говорить «шаверма». Но в Москве до сих пор говорят «шаурма», за это Москву зовут белокаменной. Питерский губернатор Полтавченко, поговаривают, решил снести ларьки у метро. Я поставил задачу, сказал он, сохранить в 100-метровой зоне газетные киоски, цветочные павильоны и театральные кассы. Эти три вида торговых объектов мы оставим, пояснил он свою мысль, а пирожки с шаурмой будем убирать.
Очень верно сказал. И не надо придираться, что пирожков с шаурмой не бывает, ибо пирожки с капустой и мясом, а не с шаурмой. Шаурма, знаете, тоже с капустой и мясом, но речь-то шла о ларьках. Которые надо сносить. А не слушать лжеревнителей, что вопят, дескать, в Питере только «шаверма». Почему Полтавченко сказал «шаурма»? Тут две версии. Первая: конспирологическая. Политик специально сказал «шаурма», чтобы обсуждали это слово, а не сам снос. Тонкий ход, если это так. Есть и вторая версия: зловещая «рука Москвы». Но это, конечно, чушь. Рука Москвы не зловещая. Предлагаю, чтобы окончательно прояснить этот вопрос, издавать научно-спортивный журнал «Вопросы шаурмы». А в Сколкове заняться проектом «Россия – родина шавермы. Патриотизм, инновации, знания». Как там у основоположника? Мы говорим «шаурма», питерцы завистливо говорят «шаверма»? Ничего, разберемся, я готов лично подключиться к проекту. А то ишь.
