0
1212
Газета Культура Печатная версия

04.04.2018 00:01:00

Музыка, дети и культура против политических игр

Выдающийся певец Томас Квастхофф выступил в Новосибирске в день национального траура

Тэги: артфестиваль, репин, кемерово, квастхофф

Полная On-line версия

арт-фестиваль, репин, кемерово, квастхофф Голос Томаса Квастхоффа действует магически и умиротворяюще. Фото Александра Иванова предоставлено пресс-службой фестиваля

C началом апреля в Новосибирске завершилась основная концертная программа Пятого Транссибирского Арт-фестиваля Вадима Репина, серьезные коррективы в который внесла страшная трагедия в Кемерове. Удивительным образом день национального траура совпал с запланированным ранее джазовым вечером Томаса Квастхоффа – выдающегося музыканта и человека, являющего собой пример беспрецедентной силы духа, мужества и оптимизма. Певец поначалу планировал отменить выступление, но передумал, и даже сам по себе его выход (не говоря уже о песнях и голосе) вдохнул в этот беспросветный, полный слез вечер надежду и веру в то, что любое несчастье преодолимо.

У жизни своя драматургия: очень символично, что в этот день должен был петь именно Томас Квастхофф. Немецкий бас-баритон, любимец публики, выступавший со многими крупнейшими дирижерами и певцами современности на лучших сценах мира – от Венской оперы до Карнеги-холла, – родился с тяжелейшей физической патологией. Он, как и люди, погибшие в «Зимней вишне», – жертва преступной халатности, человеческой безответственности, желания делать деньги, не думая о последствиях.

Его мать, будучи беременной, принимала седативный препарат талидомид, не прошедший лицензирования, в результате его распространения в разных странах Европы родилось около 10 000 детей с тяжелыми физическими пороками. Около половины из них выжили, но остались инвалидами на всю жизнь. Тогда судебный процесс, развернутый в ряде стран, не просто назначил крупные выплаты пострадавшим, но постановил, что первоочередной задачей является изменение существующей системы, – это повлекло за собой серьезное ужесточение процедуры лицензирования лекарственных средств.

С одной стороны, обо всем этом невозможно было не думать, глядя на Томаса Квастхоффа в тот вечер. С другой – нельзя было не думать и о том, что человек перед нами – с удивительным голосом, с добрыми и мудрыми глазами, с такой теплотой говорящий о своей жене, дочке и маленькой собачке, – красноречивый пример того, что даже в самой безвыходной ситуации выход есть. Да, людей, погибших в том страшном пожаре, не вернуть. Да, оправдать случившееся невозможно ничем. Но можно найти утешение в любви к ближнему и простых радостях жизни – той жизни, где для счастья нужны не торговые центры, а возможность обнять родного человека и спеть вместе с ним любимую песню.

26 марта Томас Квастхофф с джазовым трио выступал в Санкт-Петербурге, где проходит один из маршрутов «дальнего следования» Транссибирского фестиваля, – их программу услышали целиком. Но о том, чтобы в день траура исполнять легкий джаз в Новосибирске, откуда до Кемерова чуть меньше 300 километров, не могло быть и речи.

Буквально за сутки подготовленный концерт в память жертв ответил духу тех дней. Он сложился стихийно, как мемориалы и митинги по всей стране, и объединил многих. У каждого в репертуаре нашелся свой маленький реквием. На сцену Большого зала филармонии вышла Вероника Джиоева, которая приехала не на фестиваль, а для участия в спектаклях оперного театра, – она с горечью и болью спела «Ave Maria» Вавилова (Каччини), и многие не могли сдержать слез.

Концертмейстер оркестра Баварского радио Антон Бараховский, занятый в ближайших концертах фестиваля, сыграл скорбную первую часть Скрипичной сонаты № 1 Баха. Зарубежные солисты, репетировавшие «Мессу» Баха (она прозвучала двумя днями позже), исполнили «Recordare» из «Реквиема» Моцарта, а студент колледжа при Новосибирской консерватории, участник фестивальных мастер-курсов Роман Борисов сыграл «Осеннюю песнь» из «Времен года» Чайковского.

Сам Вадим Репин в числе первых вышел на сцену, вместе с виолончелистом Александром Бузловым и пианистом Алексеем Володиным исполнив первую часть знаменитого Трио «Памяти великого художника» Чайковского. В медленной части из Фортепианного квинтета Шумана к нему помимо Бузлова присоединились солист Новосибирского оркестра Илья Тарасенко и две юные участницы мастер-курсов Альбина Хайбуллина (скрипка) и Ева Медведко (фортепиано).

На фоне кемеровских событий участие в концерте детей приобрело особое значение. Внимание Репина к подрастающим музыкантам ощущается во всем: в насыщенности большой образовательной программы фестиваля, в его собственных мастер-классах, необыкновенно интересных и теплых по атмосфере, в отношении солиста с мировым именем к молодым партнерам по сцене – без скидок на возраст, со всей серьезностью, но со струящейся в каждом взгляде отеческой заботой.

С появлением на сцене Томаса Квастхоффа и его трио музыка слез и человеческого горя уступила место музыке утешения и надежды. Голос Квастхоффа – глубокий, спокойный и необыкновенно красивый – действовал магически и умиротворяюще. Певец в отличие от многих российских чиновников, не нашедших в те дни подходящих слов, после первой композиции обратился к публике. «Во времена дипломатического сумасшествия мне как гражданину Германии, – сказал он, – было важно показать нашу солидарность. Музыка, дети, хорошее воспитание и, конечно, культура – вот то, что всем нужно гораздо больше, чем политические игры. Участием в сегодняшнем концерте мы хотим привнести немного мира в этот мир».

Вслед за этим он спел «Imagine» Джона Леннона под скромный аккомпанемент фортепиано, и чем ближе к концу, тем больше выбивался из ровного течения песни, привычного по авторской записи. Манифест 1971 года прозвучал остро и актуально, будто был написан вчера, а некоторые строки Квастхофф возвещал своим громоподобным голосом как заповеди: «nothing to kill or die for» звучало как грозное «не убий».

Тихие и медленные песни в мажоре в сочетании с необыкновенно выразительным бархатным голосом Квастхоффа действовали на уставшие сердца и души как целительный бальзам, как колыбельная, обещающая сладкое забытье после кошмарного сна. Фантастически чуткие музыканты трио (пианист Франк Шастенье, контрабасист Дитер Ильг и ударник Вольфганг Хафнер) существовали на сцене как одно целое с певцом, хотя на профессионализм и изобретательность каждого из них в отдельности нельзя было не обратить внимания. Отпускать их не хотели, но Квастхофф пообещал при первой возможности вернуться в Новосибирск, чтобы сыграть программу целиком. А еще пообещал направить 5000 евро семьям жертв катастрофы в Кемерове. 

Новосибирск–Москва


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Нынешняя реставрация "Ивана Грозного..." кроме новых проблем должна решить те, что появились после реставрации 1913 года

Нынешняя реставрация "Ивана Грозного..." кроме новых проблем должна решить те, что появились после реставрации 1913 года

Дарья Курдюкова

В Третьяковской галерее рассказали о ходе работ, связанных с подвергшимся вандализму полотном Репина

0
1012
Вадим Репин несет "…с востока свет…"

Вадим Репин несет "…с востока свет…"

Наталия Сурнина

Главным событием Транссибирского Арт-Фестиваля стала премьера скрипичного концерта Александра Раскатова "...ex oriente lux..."

0
1711
Третьяковка открыла свою главную выставку года – ретроспективу к 175-летию Ильи Репина

Третьяковка открыла свою главную выставку года – ретроспективу к 175-летию Ильи Репина

Дарья Курдюкова

Художник масс

0
2197
Выставка. Илья Репин

Выставка. Илья Репин

0
1821

Другие новости

Загрузка...
24smi.org