0
1227
Газета Проза, периодика Печатная версия

19.05.2011

Человек с изнанки

Тэги: шепелв, экстрим


шепелёв, экстрим

Алексей А. Шепелёв. Maxximum еxxtremum.
– М.: Кислород, 2011. – 448 с.

Книга Алексея А. Шепелёва Maxximum еxxtremum для определенного круга читателей стала событием, которого ждали с момента выхода в свет в 2003 году другого его романа Есhо. Однако Maxximum еxxtremum может порадовать не только радикально настроенную аудиторию, провозгласившую Шепелёва культовым писателем. Роман получился жестким, современным и очень русским. Экстрим на черноземной почве – это сама жизнь во всех ее проявлениях. Здесь все по максимуму: любовь и ненависть, взлеты и падения, прозрение и умопомешательство.

Несмотря на изощренную архитектонику, изумительный по экспрессивности и колориту язык, Maxximum exxtremum принадлежит к типу произведений, оценить достоинство которых, в том числе и эстетическое, помогает не интеллект, не безупречный литературный вкус и даже не художественная проницательность, а исключительно опыт страдания. И это сближает Шепелёва с почитаемым им Достоевским, который, живи он в наше время, наверняка писал бы что-нибудь подобное. Наверное, для того, чтобы понять произведение в полной мере, нужно родиться в черноземной глубинке, пожить в «берлаге», измучиться неразделенными мыслями и ощутить собственную отверженность как печать избранности.

ОШ (Алексей Шепелёв, герой романа) страдает, любит, ненавидит, пьет от безысходности, философствует, творит, болеет, бездельничает, тоскует┘ Живет. И для него помойное ведро у двери и грязные половики – самая что ни на есть подлинная реальность. А еще – голод и холод, одиночество, мрачные мысли, ощущение «сил необъятных» внутри и замкнутого пространства снаружи. Тяжелый опыт, повседневные испытания, самую однообразность которых выдержать сложнее, чем пройти через какую-нибудь экстремальную ситуацию.


И много эротики...
Жан Луи Андре Теодор Жерико. Поцелуй. 1822. Музей Тиссен-Борнемиса, Мадрид

Это литература из тех, про которую можно сказать: не нравится – не читай! Ну да, весь этот надрыв вроде бы ни к чему. Познав, «как ужасна любовь», герой не становится ни лучше, ни хуже. Подобный опыт повседневности тоже ничем не обогащает, ничему не учит. Кроме, пожалуй, одного – умения не осуждать. Впрочем, это дорогого стоит.

В Maxximum exxtremum, как ни странно, можно увидеть что-то подобное так называемому «бытовому православию», с той разницей, что быт рассказчика демонстрирует не укорененность в христианской культуре, а сознание того, что мы все блудные дети. Человек конца ХХ века в вопросах веры – словно заблудившийся ребенок, которого увели от Отца и не показали дорогу обратно. Шепелёв принадлежит к поколению, чье отрочество совпало с годами жесткой мировоззренческой ломки в масштабах целой страны. Жизнь тогда хватала за горло и, выбив почву из-под ног, настойчиво требовала ответа (как в тексте романа): да или нет. Не исключено, что его радикализм – как раз оттуда.

И он предпочитает не притворяться послушным, раз уж таковым не является. ОШ отдает себе отчет, что сама его жизнь – отклонение от нормы, и не желает оправдываться. Между тем, что он делает, и тем, что является духовным идеалом, он сознательно и четко проводит грань – дабы не осквернить. Вот это: нательный крестик, повешенный над кроватью во время плотских наслаждений; «не введи нас в искушение» – перед первым героиновым «причастием»; «Господи, помоги!» – вытаскивая с того света не рассчитавшего дозу наркомана.

Божественное присутствие ощущается повсеместно. Скорее уж герои стараются забыть о нем, не чувствовать. «И я не держал изображений Господа ни в одном из своих жилищ скромных┘» – исполненные то ли мармеладовского смирения, то ли собственного стыда. Скорее удивляет то, что Он еще их не оставил и они могут, хотя бы через страдание – именно через страдание! – приблизиться к «высокому».

Шепелёв делает то, что давно пора бы сделать: противопоставляет литературной фрейдовщине свой собственный взгляд на человека «с изнанки». И в его освещении все несколько иначе: половые отношения определяются инстинктом куда более мощным, хотя и более невинным, чем сексуальное влечение. В любовных или близких к ним отношениях на первом месте – «сокровенное единение», атрибут физической (не сексуальной!) близости, подтверждение того, что близкий человек рядом, что до него можно дотронуться, почувствовать себя защищенным и┘ нужным. Игры (взрослые) в постели – всего лишь замена (слабая) этого единения.

Откровенно эротические сцены, коими изобилует роман, имеют, оказывается, один-единственный подтекст: «Чувствуя ее вес, ее тепло, как она дышит, как у нее бьется сердце... я должен почувствовать, что она есть, что все есть, что я не один и мир не просто моя иллюзия┘»

Что есть роман Maxximum exxtremum? История о любви–дружбе–неверности? Пожалуй. Но мне он в большей степени кажется поэмой страдания и одиночества. Умирает бабушка, бабаня – единственный человек, которого любил ОШ. По воле обстоятельств уходит Саша Фролов – единственный человек, который любит его. Но и помимо конкретики в романе масса свидетельств того, что человек человеку – волк, хотя бы и из одной стаи. И здесь не нужно искать подтекст, читать между строк и пытаться увидеть подводные течения. Здесь все отрефлексировано до конца. Почти.

Почти – потому что надо оставить пространство, крохотный зазор – хотя бы между автором и героем. Пусть будет место для маневра, отступления, ухода, игры по другим правилам. И хотя писатель добровольно снимает красные флажки, отграничивающие запретную зону, злоупотреблять этим не стоит.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Другие новости

Загрузка...
24smi.org