0
2430
Газета Персона Печатная версия

04.10.2018 00:01:00

Сто слов для льва

Абдулла Хаба о романе «Белая гвардия» на арабском языке и о том, как Гоголя коммунистом назвали

Тэги: хаба, арабский язык, ирак, египет, переводы, русская литература, булгаков

Абдулла Хаба (р. 1936) – переводчик русской литературы, эксперт-консультант российского Института перевода. Родился в Багдаде (Ирак), с 1960 года живет в Москве. Окончил филологический факультет Багдадского университета, аспирантуру в ГИТИСе им. А.В. Луначарского. Работал переводчиком в агентствах ТАСС, АПН, издательствах «Мир», «Прогресс», газете «Анба Моску» («Московские новости»). Писал о культурной жизни в СССР и России для арабских газет и информационных агентств. Перевел с русского на арабский язык около 60 научных и художественных книг, в числе которых произведения Александра Пушкина, Льва Толстого, Антона Чехова, Ивана Бунина, Михаила Шолохова, Михаила Булгакова, Юрия Казакова, Чингиза Айтматова, братьев Стругацких.

хаба, арабский язык, ирак, египет, переводы, русская литература, булгаков Проблемы, поднятые в романе Михаила Булгакова, сегодня очень близки людям в арабских странах. Кадр из фильма «Дни Турбиных».1976

Абдулла Хаба стал финалистом международной переводческой премии «Read Russia / Читай Россию» за перевод на арабский язык романа Михаила Булгакова «Белая гвардия». О русско-арабских литературных связях с Абдуллой ХАБА беседовал Игорь СИД (Также читайте его статью «Вергилий московского ада»).

– Господин Хаба, почему вы выбрали именно русскую литературу?

– Не уверен, что я выбирал русскую литературу… Скорее это она выбрала меня. Первый интерес к русской словесности возник еще в школе. В 10-м классе наш преподаватель Шакер Хасбак перевел несколько рассказов Чехова. Правда, не с оригинала, а с английской их версии: русского языка у нас тогда почти никто не знал. Но эти тексты меня просто потрясли! Я уже много прочел из английских, французских авторов, кого-то из немцев – например, «Вертера» Гете. Но это было что-то новое… Эта проза тронула мою душу, показалась близкой и… более человечной.

– Можно ли как-то пояснить это ощущение?

– Русская литература оказалась не просто «реалистической», она была напрямую обращена к живой реальности. В конце XIX – начале XX века она тонко и точно отражала процессы, происходившие в вашем обществе. Крепостное право было отменено слишком недавно, и в ментальности россиян еще сохранялись следы феодального прошлого. И русские писатели писали именно о человеке – о его страданиях, его вере в лучшее будущее. В западной литературе я этого не видел. Я полюбил русскую литературу и хотел узнать ее лучше.

В арабских странах общество в той или иной степени консервативно, до сих пор сильны архаичные традиции. И то, о чем писали Пушкин, Толстой, Гоголь, нам по-прежнему близко. Но в годы моей юности русские книги в Ираке были недоступны; исключением были разве что Чехов, Толстой. Другие авторы появились позже, после 1958 года, когда с приходом революции у нас стало больше свободы. Переводы приходили к нам из Сирии, Ливана, Египта – после войны там много переводили русских книг. У нас цензура была суровая. Однажды в Багдаде ставили «Ревизора», уже готовили декорации... Но необразованный цензор написал, что Гоголь – коммунист! Спектакль запретили.

В Ираке я в молодые годы работал в агентстве «Синьхуа» переводчиком с английского и параллельно – ответственным секретарем журнала «Аль-Фуноон» («Искусство»). Учась на филфаке Багдадского университета, играл в студенческом театре в чеховских пьесах. Приехав в СССР по окончании вуза в 1960 году, жадно читал все по истории русского театра, о Станиславском, о Мейерхольде, публиковал статьи в арабских странах – в сирийском журнале «Аль-Масрахуа Аль-Синема» («Театр и кино»), ливанском «Аль Тарик» («Путь»). В Египте был прекрасный журнал «Аль-Талиа» («Авангард») – во времена Насера там бурно развивались культура, театр, кино. Один из номеров журнала «Аль Тарик» был целиком посвящен Маяковскому, я написал туда о его сатирических пьесах.

– Какой русский текст стал вашим переводческим дебютом?

– Первый мой опыт перевода – «Маленькие трагедии» Пушкина. Мне помог с редактурой д-р Салах Халес – был такой крупный иракский писатель, правительство СССР пригласило его профессором в МГУ.

Когда в 1963 году был переворот в Ираке, к власти пришли националисты. Моя семья очень пострадала, и мать сказала мне, учившемуся в Москве: не возвращайся, пережди! А я только что женился, недавно родилась дочь. Мы надеялись, что со временем будет спокойнее, но режим продолжал репрессии...

В Москве я устроился в издательство «Мир» редактором, потом переводчиком. Переводил сперва научпоп, фантастику – братьев Стругацких и других. Позже в ТАСС переводил журналистику, посещал как репортер культурные события столицы, а вечерами переводил художественную литературу – «Белый пароход» Айтматова, «Уроки французского языка» Распутина и прочее. И все время писал о культурной жизни России.

– Насколько близка русская литература авторам арабским?

– Русская проза оказала очень большое влияние на арабских писателей. Многие из них признавали, что знакомство с вашей литературой их очень обогатило – в плане и стилистики, и содержания. Например, иракец Гаиб Туама Фарман: читаешь и чувствуешь «русское влияние» в его романах... Были и случаи буквального плагиата. Скажем, египтянин Махмуд Теймур заимствовал у Чехова: брал целиком рассказы и «арабизировал» их...

А русская поэзия нам близка своей музыкальностью. Стихи Пушкина и Лермонтова можно петь. Здесь большое сходство с арабской поэзией. Любое арабское стихотворение можно превратить в песню.

– Вы переводите очень разную русскую прозу – классическую, XX век, современную. Есть ли у вас предпочтения? Каких современных писателей вы хотели бы переводить?

– Хотелось бы читать больше современной литературы, но не хватает времени. У меня огромные переводческие планы касательно русской классики. Мы должны переводить лучшее и самое ценное из написанного на русском языке. Проблема в том, что на арабский изначально многое перевели через английский. Огромные искажения… Всю русскую классику нужно переводить заново. В последнее время я переводил прозу Пушкина, Чехова, Толстого. И хочется поработать с Салтыковым-Щедриным, которого мало переводили…

Сейчас перевожу письма Толстого. Переписка у него необъятная, я делаю «Избранные письма» – о Востоке. Он, как известно, переписывался с Тагором, Ганди, Мохаммедом Абдо и другими писателями, учеными, общественными деятелями Востока. Поэтому современных авторов в ближайших планах нет.

Хотя роман «Лавр» Евгения Водолазкина мне понравился, я подумывал его перевести: книга в языковом плане очень сложная, это вызов для переводчика, – но не договорились с издателем. Одно саудовское издательство хочет издать «Обитель» Захара Прилепина, я решил почитать эту вещь. Читал три романа Алексея Иванова, он меня не очень впечатлил. Улицкую читал мало. Шарова прочел одну вещь «След в след»...

– Арабский и русский языки – крайне разные. Могли бы вы выделить что-то, на ваш взгляд, общее?

– Арабский – это язык тысячелетней поэзии, его лексика очень богата. Для меча в нашем словаре более 50 слов. Для льва – вдвое больше… В этом русский язык очень похож на арабский, у него обширнейший словарь. Хотя русский литературный язык и считается молодым, на полтысячи лет моложе.

Ругаю современных переводчиков поэзии: делают фактически подстрочник и называют это поэзией. Перевод поэзии должен делать поэт! В Каире сейчас продают перевод поэзии Пушкина с английского. Конечно, это не имеет никакого отношения к Александру Сергеевичу...

– В чем, на ваш взгляд, главная разница между русской и арабской культурами?

– Современную русскую культуру невозможно сравнить с арабской – ваша словесность за последнее столетие продвинулась очень далеко вперед, она совершенно европейская и в чем-то даже пошла дальше! Взять хотя бы одного Платонова... Арабская же литература во многом пока архаична.

– Ваш перевод романа Булгакова «Белая гвардия» вошел в финал премии «Read Russia / Читай Россию». А как книга воспринимается арабской аудиторией?

– «Белая гвардия» – первый роман Булгакова, он написал его совсем молодым. Поднятые в нем проблемы очень близки людям во многих арабских странах, особенно сейчас: гражданская война, потеря людьми моральных ценностей, жизненных ориентиров… Поэтому у арабских читателей этот перевод пользуется спросом.

– О ваших творческих методах ходят легенды. Например, что, берясь за особо поэтичную русскую прозу, вы отставляете любую прозу и месяцами читаете только арабскую поэзию…

– Это примерно так… Я ищу в арабской литературе тексты, близкие к переводимому. Прежде чем взяться за «Темные аллеи» Бунина, я перечитал множество стихов Абу Нуваса. Он пишет о любви и прочих чувствах очень по-бунински...

На ночь глядя я всегда читаю арабов: «Макамат» Аль-Харири, Аль Джахиз «Книга о скупых», стихи Аль-Джавахирии и т.д. Очень люблю египтян Таху Хусейна, Нагиба Махфуза – первого арабского нобелиата. Месяц назад умер прекрасный сирийский писатель Ханна Мина. Он очень советовал мне переводить русскую классику.

– Много хороших арабских книг из Египта выпустил в русском переводе Центр гуманитарного сотрудничества, возглавляемый филологом Моной Халиль. Сильнейшее впечатление на меня произвел современный романист Аля Аль-Асуани…

– Это очень серьезный и глубокий писатель. Он талантливо и с болью пишет о жизни своей страны. В эпоху правления Анвара Садата в стране был разрушен слой интеллигенции. Травма ощущается до сих пор, это заметно при общении со многими пожилыми людьми в Египте – филологами, литераторами...

– Вы сотрудничаете с российским Институтом перевода как эксперт-консультант. Ваш мастер-класс был стержнем программы, проведенной Институтом русско-арабской школы переводчика…

– Институт перевода, оказывающий материальную поддержку переводам русской литературы, – это спасение для переводчиков во всех странах, для сферы перевода вообще. Когда появился институт, среди переводчиков в арабском мире началось оживление, стали более активно переводить русскую литературу. Местные издатели им, как правило, не платят как следует... Я считаю своим долгом помогать и институту, и арабским переводчикам, формировать более тесные отношения между ними. И я возлагаю большие надежды на проект «Русская библиотека на арабском языке». Издать на арабском 100 лучших русских книг, классических и современных, – это прекрасная идея. Проект задуман пару лет назад, но пока, к сожалению, особого продвижения нет.

Имеет смысл разделить задачу между несколькими солидными арабскими издательствами в разных странах. Но привлекать стоит и официальные структуры, например Национальный центр перевода в Египте, выпускающий 400 книг в год, Министерство культуры Сирии... А недавно мы говорили с заместителем руководителя Роспечати Владимиром Григорьевым о возможности переиздания арабских переводов лучших русских книг, выпущенных когда-то в СССР. Это облегчило бы задачу.

– Что вы пожелали бы российским переводчикам?

– Переводчикам желаю постоянно образовываться, стремиться стать энциклопедистами... Сам всегда стремился быть таковым и сейчас считаю, что в силах хорошо перевести любой текст. Переводя, скажем, дневники Софьи Толстой – а Софья Андреевна очень любила музыку, – я должен знать о музыке все и суметь это передать читателю. Многие арабы ведь не знают, что такое романс! А что такое анданте, аллегро?..

Главное же мое пожелание – чтобы ваша страна прилагала больше усилий для популяризации русской культуры в арабском мире. Давно закрылась часть российских культурных центров в арабских странах, даже курсов русского языка стало очень мало. Нужно все это возрождать. Английский, французский языки в наших странах процветают, а русский в лучшем случае на третьем плане. Нужно уделять больше внимания этому вопросу. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Феномен ядерного Израиля

Феномен ядерного Израиля

Григорий Шехтман

Оружие массового поражения стало единственно возможным средством спасения

0
3664
Литературная жизнь

Литературная жизнь

НГ-EL

0
254
В НАТО не подтвердили смерть "халифа" аль-Багдади

В НАТО не подтвердили смерть "халифа" аль-Багдади

Андрей Серенко

0
776
Спонсором РПЦ может стать Госдеп

Спонсором РПЦ может стать Госдеп

Павел Скрыльников

Гуманитарные инициативы сближают церковь с американским правительством

0
1393

Другие новости

Загрузка...
24smi.org