Акулист лечил акул

Человеком – ну, дела – меня мама родила.  Фото Евгения Никитина

Стаканчик приложив картонный к уху,

Под желтой лампой слушаю моря.

В чьей-то голове искать разруху

Не интересно, тратя время зря.

Спокойствие теряю, обретаю,

Когда меняют форму облака.

Во мне весь мир, и я во сне летаю

По всем отсекам станции «века».

Венесуэль меня, венесуэль

Венесуэль меня, венесуэль,

Добавь коктейльных вод холодной крови.

Пережидать еще сморчок-апрель,

Хоть сердце к майской пляске наготове.

Давай же, аргентинь меня, испань,

Присыпь немножко грецкой расслабухой.

Но это днем, а ночью итальянь,

Не стоит дуться Швецией-старухой.

Гляди, заледенел за зиму взгляд.

Сижу в засаде, гринго бледнолицый.

Возьми меня в цветущий южный сад,

Свари напиток с медом и корицей.

И сразу станет чувств не утаить,

Прибой оближет икры как котенок.

Сплети венок, таить меня, таить,

Чтоб засмеялся внутренний ребенок.

Акулист лечил акул

Акулист лечил акул.

Жил без пальцев и без скул,

Без ноги и без волос,

Глаз заплыл и набок нос,

Каждый час штаны мочил.

Все равно акул лечил.

Неизвестные микробы

Неизвестные науке,

Неизвестные микробы

Папа-химик убивает

Неизвестной кислотой.

Мама-повар – что ж такого –

Бить микробов заставляет.

Ведь она известный повар

В ресторане под Москвой!

Если вдруг в кафе заедет

Кто-то важный и могучий

По дороге на Рублевку

Выпить виски с огурцом,

Неизвестные микробы

Тут совсем-совсем некстати,

Пригождается тут папа.

Он закусит холодцом,

Выпьет чаю и химичит,

Порошки кладет в реторту,

Бродит с полною спринцовкой,

Орошая каждый чан.

Сразу дохнут от науки

Неизвестные микробы!

Молодеют сразу стейки

И как новенький кочан.

Меня питают вещества

Меня питают вещества –

Монголий, кольций, це о два,

Морковий, пловий, всякий лук

И с печенюшками сундук.

Потом выходит все вовне

В неотразимой тишине.

И снова просит организм

Веществ полезных, вот трагизм.

И наслаждается сосок

На языке, стекает сок

Из слюнных желез в полость рта.

Увы, конструкция проста.

Пирожний, тортий, кофеин,

Адреналин и эндорфин

Освободят слегка, и вот

Урчит прожорливый живот.

Мимикризис

Мимикризис у меня,

Не выходит маскирня.

Не могу маскироваться

Под хорька и воробья.

Все уже как кабаны

Во все стороны равны.

Как акулы жуткоскулы,

Рты капканами полны.

Человеком, ну, дела,

Меня мама родила.

Так вот им я и останусь,

Эта линия мила.

Мимикрируйте себе,

Как баран кричите: «бе-е-е»,

Тараканом, пеликаном

Притворяться – так себе.

Вы достали – напяливать черное

Вы достали – напяливать черное...

Утром тащитесь хмурые в трауре,

Как отряды чертят закопченные

Посидеть в своем офисном таборе.

Породнились вы с эмо культурою,

Или нравится просто «немаркое»?

Здесь и так небеса серо-бурые,

Так и вы еще мчитесь неяркие.

Может, были чем в жизни обижены,

Или померли все без остаточка?

Словно газ в душном транспорте сжижены.

Это – жизнь? Объясните, ребяточки.

Дел издательских специалист

Хорошо, что не стал щипачом,

Депутатом, врачом-психиатром.

Не заманишь меня калачом

В шумный цех со станком неприятным.

Не чекист, и не цирка артист,

Не пасу обезьян на манеже.

Дел издательских специалист,

Хоть дела эти реже и реже.

Подходите, не бойтесь, мадам,

Пан писатель с густой бородою!

Шлите тексты свои, я издам

Вам тома с золотистой каймою.

Ну а коль не хотите томов,

Проходите, пожалуйста, мимо.

И без ваших великих умов

Обойдется читатель, вестимо.

Санкт-Петербург