Иван Езерский ВСЕ ДИСКУССИИ о том, можно ли считать московские элитные дома произведениями архитектуры, кончаются, как правило, одинаково: "не нравится - не живи". С подтекстом: "Да ты просто завидуешь". А чему, собственно, тут завидовать? Мрамору в холле, граниту в цоколе? Тройным стеклопакетам? Тройному фэйс-контролю для всей семьи?
Первые признаки реальной зависти появились у меня лишь тогда, когда в Москве начал строить Владимир Плоткин. Первые его дома - на Малой Филевской, Гвардейской, в проезде Загорского - появились в прошлом-позапрошлом году и сразу собрали массу профессиональных наград. Коллеги быстро оценили их бескомпромиссность: никаких уступочек "московскому стилю", никаких исторических деталей, а равно и никаких цитат из Фостера, Герри или Нувеля.
При словах "современная архитектура" обыватель привычно хватается за голову: все это, мол, стекло да железо, жить невозможно. Но ничего такого у Плоткина нет. То есть стекла-то много, и более того: в двух своих последних работах он заложил одну эффектную опцию. Хозяин квартиры может оставить окно окном, а может превратить его в громадную витрину. И жить нараспашку. Тем более что последний дом стоит на краю парка. Правда, со стороны двора это уже совсем другое сооружение: с эффектно скругленными углами, со скошенными балконами, с намеками на конструктивизм - и если бы не избитость образа, то назвать его "кораблем" было очень правильно.
Пятая выставка из программы "МУАРпроект. Строение #..." впервые представляет жилой дом. Прежде в коллекцию Музея архитектуры уже попали мемориал в Катыни, школа для аутистов, классицистский офис на Новинском бульваре и магазин на Семеновской. Ряд выстроился неожиданно выразительный, хотя и странноватый. Дошла очередь до жилья - что не может не радовать.
Дарья Гармоненко 
