Плач малютки Квазимодо

"ND" - явление прежде всего европейское, а значит, не сильно претенциозное: в Европе мишуру спецэффектов Бродвея не очень уважают и воспроизводят с некоторым смущением. Сочинен мюзикл всего пять лет назад композитором Ричардом Кочанте и либреттистом Люком Пламондоном. Судя по всему, в их замысел входило создание зрелища небесполезного и для интеллекта: чего стоит, к примеру, дуэт поэта Гренгуара с просвещенным священнослужителем Фролло под названием "Флоренция". Тут и ненавязчивый экскурс в ренессансные времена, и рифмы "литература-архитектура". В целом трехчасовое зрелище вышло "чемоданным" - эдакий передвижной театр. Сценография Кристиана Ратца отличалась мрачноватой статичной умеренностью, хореография голландца Мартино Мюллера - и вовсе отсутствием пластической фантазии. Что спасало положение, так это дивная (порой, правда, слегка летаргическая) мелодичность мюзикла - вполне оригинальная и очень, очень романтическая.

На нее-то и сделана главная ставка в рекламной кампании русскоязычного варианта: арию "Belle" в исполнении Славы Петкуна (Квазимодо), Александра Голубева (Фролло) и Антона Макарского (Феб) по радио крутят беспрестанно. В ЦДЛ представили еще и клип, где обнародована также Эсмеральда (Света Светикова). Что ж, басовитый Петкун как главная интрига мюзикла убедителен. Можно было бы обойтись и без грима, хотя к экранным появлениям последнего с некими кожными наростами на лице мы уже попривыкли. На молодых глядеть приятно: они гладкие и холеные, все трое - из "Метро", поют здорово. Чуть поигрывают в ветеранов сцены, но это им даже к лицу.

Но чего ожидать от самого зрелища - неясно. Режиссер, ясное дело, тот же - канадец Жиль Маю, что традиционно для системы передвижения мюзиклов по свету, но заведомо скучно. Хореография и сценография - точно такие же, как в любой другой стране, где "ND" уже есть (кажется, у нас мюзикл все же догадаются подсократить). Русский текст Юлия Кима не занозит слух, но вот зрелищные качества сего произведения пока что настораживают. Оригинал-то по-европейски скромен, а, судя по безудержному российскому пиару, потенциальных зрителей об этом предупредить забыли. Хотя, может, это и к лучшему: перестав ждать чудес от декорации, публика с удвоенным вниманием поворотится к музыке и расслышит слова и разглядит наконец артистов.

В институте звезд главная приемная комиссия - зрители. Кажется, дело решится в пользу наших, российских мюзикловых старателей. Азарта им не занимать, ведь эта команда до сих пор держится на позициях первооткрывателей жанра. Французские постановщики едва ли стяжают восторженную славу, а вот либреттиста с композитором почти наверняка поднимут на щит - за то, что публике в интеллекте не отказывают, за то, что в финале Петкун горестно заголосит над телом убиенной цыганки: мол, пой, моя Эсмеральда! И сердце кровью обольется.