Всякому мудрецу довольно простоты

"Выращивание актера" - это слово было моим, но сейчас от слишком частого употребления стерлось", - говорит Фоменко. Это "выращивание" и есть суть его занятия. Фоменко педагог: он растит чутких актеров. Фоменко - человек театра: он растит сострадающих зрителей. Фоменко вообще гуманист: он изучает и утверждает в театре не только сложносочиненную гармонию людской природы, но и человечность. Как самое доброе и единственно возможное ощущение себя в мире, а также множества разумных существ в нем, будь то сосед справа или вымышленный персонаж. Вспомните давний телефильм "На всю оставшуюся жизнь", поставленный Петром Фоменко, - вот она, маленькая простая модель мира, драматургия человечности: поезд, а в нем пассажиры, у каждого своя печаль, но надо жить вместе.

Петр Наумович - единственный в нашем театре мудрец. Единственный философ - применительно к нему это тяжелое слово не смотрится громоздким. Петр Наумович интеллигентен и высокообразован, ему известна высокая сценическая культура. Но как каждому мудрецу, ему достает простоты - он знает нежное человеческое сердце, ему и служит. Сам он видится человеком суровым, но добросердечным. Не очень публичным: если и появляется, скажем, на телевидении, то обязательно с какой-нибудь симпатичной целью: недавно вот проводил что-то вроде тренинга для молодых, незнакомых ему артистов.

"Я режиссуру пережил, выжил, дожил - и другие однокорневые слова", - говорит Фоменко, а сам преподает молодым режиссерам, и биография у многих из них складывается хоть тяжко, но удачно. "Учиться профессии, учиться выбору пути в жизни - это не столько учеба, сколько судьба". "Мне очень дорого, что моих учеников называют "фоменки". Мне так нравится это слово. У меня нет детей, которые носят нашу с мамой фамилию, и я рад, что так называют моих студентов".

"Театр фоменок" - это там, где хорошо и куда не попасть. Фоменко не то чтобы востребован, он попросту любим и бесконечно уважаем. Есть надежда, что это сообщает ему некоторое душевное спокойствие. Или наоборот - хорошее творческое беспокойство, когда позади долгие лета и впереди - еще немало. Мудрецу всегда есть что сказать миру.