Алла Архангельская Кусочки сырой рыбы, изящно скрученные в рулетики, - вместо пельменей. Вместо моря водки - нежное рисовое саке со вкусом, приходящим ровно через пять минут после принятия. Не любить изящную Японию - не модно. Тонкие японские фильмы-картинки смотрят все страны, где есть кинематограф. Мультфильмов, между прочим, это тоже касается.
На 36-м фестивале японского кино главным фаворитом стала работа культового японского мультипликатора Хаяо Миядзаки "Унесенные призраками". В этом мы оказались абсолютно солидарными с немцами, отдавшими фильму "Золотого медведя" на Берлинском фестивале.
Почему мультик, вполне по-голливудски яркая рисованная сказка, в котором нет ни ультрасовременных компьютерных наворотов типа "Шрека", ни особо интеллектуального сюжета, так приглянулся искушенному Берлину? Ведь сюжет этой сказки настолько типичен, что встречается в любом фольклоре: маленькая девочка Тихиро вместе с родителями переступает запретную черту и попадает в потусторонний мир - аналог загробному. Тут полно призраков и страшных аманадзяков. Родители - не слишком положительные персонажи - сразу же превращаются в свиней, а девочка вступает в дружескую связь с мальчиком Хаку, который и помогает ей освоиться в страшном мирке. Собственно, и все. Притча о том, как доброта, бескорыстие и любовь помогают преодолеть все преграды, вызволить родителей из свинского состояния, спасти Хаку и попутно помочь неплохой, в общем-то, колдунье Юбабе обрести внутреннее спокойствие.
Не будь это Миядзаки, перед которым сам Акира Куросава расшаркивается в наивежливейших японских поклонах, никто, кроме детей, ничего бы не понял. Это к тому, что Миядзаки, как он сам выражается, любит снимать фильмы для таких, как он, - взрослых и умных дядек.
Судя по всему, дело в волшебстве, отсылающем нас в далекое и приятное детство. Будь это белоснежный и чисто японский дракон (речной бог), выписывающий кренделя в пафосно-голубых небесах. То ли тонкие щиколотки главной героини, тоже, чисто по-японски, привлекательной девушки с традиционно огромными глазами. Но не более. Некоторые сцены, как, например, огромные фекальные массы, со смаком наплывающие на баню, или злобный бог-бродяга в маске, пожирающий себе подобных чудовищ вперемежку с лягушками, а потом омерзительно и натурально блюющий ими же, - это уже напоминает традиционный американский "пукающий" юмор. Добро, однако, побеждает.
Вторым по зрительскому рейтингу шел фильм Канэто Синдо "Актер", режиссера, чуть не получившего Гран-при Московского кинофестиваля 2000 года. Живой классик обратился к такой по-русски сентиментальной теме, как "трагедия маленького человека". Маленький человек - это актер, всю жизнь игравший вторые роли. Отсюда все неудачи вроде пьянства, разочарований и некоторого щемящего пафоса так не случившейся жизни. Впрочем, это не мешает "дешевому актеришке" пользоваться успехом у слабого пола, как известно, падкого на симпатичных неудачников.
Три другие фестивальные картины - грустная мелодрама "Первая любовь", подростковый блокбастер "Шалопаи" и приключения тинейджера "Пятнадцатилетний" - особо интересными не показались.
Если еще учесть, что билеты на них в принципе не продавались, а всех пропускали по приглашениям, и в результате образовывались немыслимые очереди, - впечатлений на одного зрителя осталось по мизеру. По одному суши и рюмочке саке.
