Майя Крылова Софья Николаевна Головкина была одной из балерин «сталинского призыва». На сцене Большого театра она выступала с 1933 года, танцевала главные партии во многих классических спектаклях и «реалистических» драмбалетах, сделала отличную карьеру на сцене и вне ее.
Пожалуй, не было у нас балетной актрисы, чей танец столь буквально отражал эпоху. Вклад Головкиной в исполнительское искусство – галерея уверенных в себе женщин с железными нервами и крепкими ногами. Ее героини – слепок со среднестатистической девушки из «передовой молодежи» того времени. Сценические персонажи Головкиной, воздушные или сказочно-условные по обстоятельствам сюжета, но всегда земные по облику и манере танца, тесно связывали элитарное искусство классического балета с советской повседневностью. Заколдованная Одетта, куртуазная Раймонда или деловитая Сванильда в исполнении Головкиной неуловимо напоминали энергичных рабфаковок и физкультурниц, а ее же «роковая» Одиллия – женщину-комиссара из «Оптимистической трагедии».
Комиссарской хваткой Головкина с 1960 года сорок лет управляла московской балетной школой. При ней хореографическое училище получило новое, специально построенное здание, было преобразовано в Академию хореографии, ученики академии стали получать высшее образование. В легенду вошли способности директрисы выбивать блага для училища за счет умения ладить с партийно-государственными начальниками всех времен, учить их дочек и внучек престижному классическому танцу. В последние годы ее управления Московская балетная академия максимально отошла от прежнего статуса школы при Большом театре, потому что Софья Николаевна, хорошо ладившая с Юрием Григоровичем, не ладила с его преемниками на посту руководителя балета Большого театра.
В перестройку неприкасаемость Головкиной пошатнулась, и в последние годы директорской карьеры ее сильно критиковали, обвиняли в снижении уровня подготовки танцовщиков в Московской академии. Но критика никак не сказалась на положении всесильной директрисы. В момент окончания долгого царствования Софьи Николаевны (она дала уговорить себя – и в 85 лет согласилась на должность почетного ректора) Головкина столь же твердо держала бразды правления, как и в молодости.
Железное единовластие – залог ее достижений и ее неудач. При Головкиной время в балетной школе словно застыло. Но в ее эпоху школу окончили многие даровитые классические танцовщики, они работают и сегодня во многих труппах России и за границей. А рассуждая о марке «московский балет» (в танце главное – не техника, а душа нараспашку), историки балета всегда будут упоминать имя профессора Головкиной.
