Алексей Мокроусов В зальцбургском Музее модерна прошла выставка к 125-летию Игоря Стравинского. Отказавшись от традиционного в таком случае подробного рассказа о жизни и творчестве композитора, устроители выставки сосредоточились на фотоизображениях маэстро и его театральном наследии. Есть здесь, конечно, и привычная живопись и графика, например, портрет Стравинского работы Робера Делоне 1921 года или рисунок Альберто Джакометти 1957 года, а также эскизы к балетам и операм, поставленным на его музыку. Но главным и в музейных залах, и в каталоге остаются именно фотоизображения автора «Весны священной» и «Жар-птицы». Большая часть их предоставлена базельским фондом Паля Захера, где хранится важнейшая часть наследия Стравинского, а также Швейцарским театральным музеем в Берне, Австрийским театральным музеем в Вене и танцевальным фондом Дерра де Морода в самом Зальцбурге (эта танцовщица начинала карьеру у Дягилева).
Кто только не снимал Стравинского! Практически нет такого гения среди фотопортретистов, кто не стремился бы запечатлеть его вытянутое лицо с носом-клювом и глазами, неспособными спрятаться и за линзами крупных очков. Черно-белые снимки точнее всего передают фактуристую кожу и черты лица, словно вырубленные из выдержанного дуба. Ричард Аведон и Эдвард Вестон, Ман Рэй и Анри Картье-Брессон – вся фотографическая элита века пыталась проникнуть в тайну гения, сыгравшего революционную роль в истории музыки ХХ столетия.
На фотографиях Стравинский такой же разнообразный, как его музыка. То он сноб и денди, запечатленный по пути из высшего общества на обложку модного журнала, то мыслитель, застигнутый в интимную минуту задумчивости, то актер, примеряющий на себя чужие маски с тем, чтобы присвоить их навсегда. Впрочем, характер проглядывает всюду – а он у Стравинского нелегкий, вызывающий мало симпатии и поныне. Постоянные споры об авторстве либретто и хореографии балетов, создававшихся коллективно, финансовые претензии к Дягилеву, долгое отчуждение коллег┘ Но едва ли не самые интересные снимки – те, что сделаны во время репетиций и концертов. Стравинский превращается здесь в большого ребенка, за дирижерским пультом или у рояля он раскрепощен и счастлив.
Из всей суммы портретов в итоге складывается лицо мифа, но так и не определяется его содержание. Интерпретация – главная составляющая музыки. Ее раскрытию способны помочь оригиналы партитур (в Зальцбурге показали, например, раскрашенные «Три простые пьесы», датированные 1914–1915 годами) и эскизы декораций к премьерным спектаклям (швейцарский художник Рене Обержонуа ставил «Историю солдата» в Лозанне в 1918 году). Но в итоге нет ничего важнее самой музыки. И хотя Зальцбург считается скорее городом Вольфганга Амадея Моцарта и Рихарда Штрауса, чем композиторов-модернистов, именно здесь юбилей Стравинского отметили негромким, но все равно отточенным и эффектным жестом. В самой России его пока что не совершили.
