Марина Гайкович Премьера оперы Дебюсси «Пеллеас и Мелизанда» прошла в Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко. Самое претенциозное событие Чеховского фестиваля, приманкой которого стали дирижер Марк Минковский и в общем сама опера, которая в России не ставилась с дореволюционных времен, посетила даже Людмила Путина.
Почему эта превосходная опера на сюжет Меттерлинка оказалась в изоляции – вопрос, ответ на который видят в том, что пьеса «Пеллеас и Мелизанда» у русских режиссеров и зрителей «не пошла», как и прежняя постановка оперы (1915). Между тем единственная завершенная оперная партитура Дебюсси, оконченная, между прочим, год спустя после смерти Верди – в расцвет веризма с его вечной темой «кровь и любовь», в деталях разыгрываемой певцами, – стала настоящей революцией в опере. «Кровь и любовь» – здесь только внешняя сюжетная оболочка, глубже – недосказанность, недоговоренность, загадка, которую, впрочем, авторы спектакля анализировать и выдавать ответ не собираются, лишь намечают линии.
Режиссер Оливье Пи и его постоянный соавтор художник Пьер-Андре Вейц уходят от конкретики, их герои существуют в стальных конструкциях, которые каждый раз абстрактно складываются заново (рабочие сцены здесь – полноценные участники спектакля). Но порой создается впечатление невыносимой тяжести этих громоздких лестниц, что, впрочем, вполне могло быть задумкой режиссера – в замке все находятся под гнетом болезни короля. Герои, за исключением старого Аркеля – деда Пеллеаса и Голо, – в черном, мать братьев – в синем, в платье Мелизанды от картины к картине все больше черного. Вообще тема смерти пронизывает всю постановку – маленький Иньольд играет с пистолетом, периодически на сцене появляется мужик, у которого руки по локоть в крови.
Оливье Пи относится к тем режиссерам, для которых главное – не сюжет и текст, но музыка. Музыкальны и сами герои – загадочная, прозрачная, хрупкая Мелизанда (Софи Марен-Дегор) с изломанными, в такт ее нелогичным поступкам, движениями, сжигаемый чувством Пеллеас (Жан-Себастьян Бу), добрый и мужественный Аркель. Пожалуй, самый «человечный» герой этого спектакля – Голо, испепеляемый сначала любовью, затем ревностью, а под конец – раскаянием. В момент, когда Голо душат подозрения, три актера буквально корчатся в ужасных муках. Музыка, и правда, главная героиня нынешнего «Пеллеаса и Мелизанды». Марк Минковский сотворил чудо – его оркестр переливается всеми красками, словно дышит ароматами Парижа, духовики бесподобны и в пианиссимо шелеста листвы, и в редких фортиссимо бури чувств.
Солисты Театра им. Станиславского и Немировича-Данченко – Дмитрий Степанович (Аркель), Наталья Владимирская (Женевьева) и Валерия Зайцева (Иньольд) – органично сливались с коллегами, для зрителя переходы с французского, родного для иностранных исполнителей, на французский русских актеров были практически незаметны. Для Франсуа Ле Ру, блестяще исполнившего Голо, эта опера как родная. В молодости он пел партию Пеллеаса, сейчас – его сжигаемого ревностью брата. С Минковским у них полнейшее взаимопонимание – вместе они участвовали в юбилейной постановке оперы в парижской Opera Comique (2002). Хочется надеяться, что четырьмя представлениями в рамках Фестиваля им. Чехова дело не ограничится, спектакль будет возобновлен уже с российскими певцами и украсит афишу театра.
