Григорий Заславский
Звезды «Ленкома» в премьерной «Женитьбе»: Янковский, Збруев, Броневой. Сцена из спектакля.
Фото Михаила Гутермана
Официальная премьера «Женитьбы» в театре «Ленком» состоялась в субботу. А за два дня до того гоголевскую комедию сыграли в ознаменование 80-летнего юбилея театра. Из «дополнительных» обстоятельств можно назвать два приветствия перед началом спектакля – от президента Путина (зачитал помощник президента Виктор Иванов) и от мэра Москвы Лужкова (с запинаниями и ошибкой в ударении фамилии Караченцова прочел вице-мэр Владимир Ресин). Кроме того, на каждом кресле зрителей ждал подарок – программка «Женитьбы» и бутылка юбилейного шампанского.
Среди гостей юбилейного спектакля – Алексей Кудрин, Юрий Любимов, Олег Табаков с супругой Мариной Зудиной, Наина Ельцина, Михаил Козаков, Владимир Шевченко, Иосиф Кобзон, Валерий Драганов, Михаил Швыдкой, Александр Калягин с супругой Евгенией Глушенко, Владимир Платонов, Армен Джигарханян... Всех не перечислить, в зале «Ленкома» около 800 мест, в этот вечер все были – приглашенные. Людмила Поргина привела на премьеру Николая Караченцова, на груди которого красовалась огромная многоугольная звезда.
Справедливости ради: такой съезд гостей случается на каждой ленкомовской премьере. Но нынешняя – особенная, причем не только из-за круглой даты. Пропустив сезон, Захаров выпустил премьеру. Начинал года два назад «Бригадира» Фонвизина, даже разминал материал со своими студентами (в итоге вышел веселый дипломный спектакль) – оставил, думал о чем-то еще – отложил, наконец остановил выбор на гоголевской «Женитьбе». Уже успели на разные лады повторить: в спектакле занято восемь народных артистов России. Конечно, уникальный случай. Но не заметили: в «Женитьбе» играют сразу три народных артиста СССР (Инна Чурикова, Олег Янковский и Леонид Броневой)! Такое сегодня не сможет позволить себе уже ни один другой театр...
Спектакль вышел кстати: слушаешь Гоголя – диву даешься! Сам Захаров накануне премьеры заметил, что пьеса – политическая, про «наши российские комплексы, наши химеры». «Реформатор» Подколесин пытается совершить поступок, уже готов, но – не решается, другой изнурен потоками бурной энергии, которую приложить некуда, и никому она в итоге пользы не принесет. А уж к выборам – будто нарочно! – самый что ни на есть злободневный сюжет: невеста Агафья Тихоновна стоит перед выбором, все ее толкают «проголосовать», а она вопреки решениям Госдумы, подписанным президентом, норовит поставить галочку в графе «против всех». В итоге выбирает единственную верную партию и – промахивается!.. Даже грустно делается – впрочем, это же про Гоголя сказано – про видимый миру смех и невидимые ему слезы...
Пришла пора остановиться и сказать: ничего такого – политического – в спектакле Марка Захарова нет. Нет вообще. Сам постановщик поблагодарил перед началом «всех тех, кто делает всё, чтобы сделать спектакль интересным, коротким и веселым». Два с половиной часа с антрактом. Интересно – во всяком случае, с первых минут увлекает подвижная сценографическая конструкция: потеряв своего верного соратника и соавтора, художника Олега Шейнциса, Захаров заказал сценографию ученику Шейнциса Алексею Кондратьеву. Он выстроил дощатую стену, по которой, как жук или муха, свободно передвигается шкаф – он в «Женитьбе» и окно в мир, и двери, через которые заглядывает к Подколесину (Виктор Раков) слуга Степан (Игорь Фокин). И Кочкарев, весь в черном, этаким чертиком из табакерки (черт, одно слово – черт, и свет сгущается, и фиолетовые сполохи!) – тоже выскакивает из дверцы этого шкафа-буфета (Сергей Чонишвили вошел в спектакль буквально за неделю, заменив заболевшего Александра Абдулова). Но перво-наперво из шкафа один за другим выходят Гоголи, пять или шесть, – музыканты живого оркестрика, который аккомпанирует гоголевским героям (композитор – Сергей Рудницкий). Все – с гоголевскими челками, все – носатые, как Гоголь. Маски на лицах.
Маски – пожалуй, самый верный ключ к захаровской «Женитьбе», каждый герой – носитель яркого характера, каждый – маска. Кто-то (я, например) скажет: хороша Инна Чурикова, сваха, пусть в знакомой манере, однако же доведенной до гротескной яркости. Играет этакую сексуально озабоченную бабу, которая сама еще хоть куда. А вся радость женитьбы, убеждает она других и сама так считает, – конечно, в том, что ниже пояса (типа: «Воротнички не стоят? – Воротнички пусть не стоят!»), игривая – дальше некуда... А Збруев (отставной пехотный офицер Анучкин) не хорош, играет со страшным пережимом... Но это ж маска, ответят «изнутри». Да, наверное... Но какая-то... уж больно такая... Уж больно скучно яркая, неинтересно яркая, жаль, что такой хороший артист и так вот... маскируется.
Скучно ярок – пожалуй, так можно было бы сказать про весь спектакль. В нем трудно вычленить какую-то мысль, которой бы руководствовались авторы. Силился понять – не вышло. Как не отдать должное игре Сергея Чонишвили?! Он вправду хорош, чрезвычайно подвижен, ловок, изворотлив, – ну, демон по особым поручениям, ей-ей. Ему и аплодировали больше всех, и «браво» кричали, как бы деля его успех с «выпавшим» (хочется надеяться – на время) из этой роли Абдуловым. Да и Янковский, конечно, хорош, и, уж конечно, хорош Броневой. Все хороши...
Пожалуй, одна только тема требует отдельного рассказа. История Агафьи Тихоновны, которую в спектакле Захарова играет его дочь Александра Захарова. Это – какая-то очень лирическая, неожиданно для такого спектакля лирическая история. Она играет... как будто бы себя и про себя, когда безо всякой истерики, с каким-то, если можно так сказать, спокойным надрывом говорит о своей мечте найти хорошего человека, выйти замуж... В этом – какое-то неожиданное актерское и человеческое бесстрашие, которое рождает вдруг человеческое сочувствие поверх гоголевского юмора. Хотя в «тему Гоголя» речь Агафьи Тихоновны, конечно, попадает. Ведь и Гоголь здесь «смеялся» о себе самом.
