Моцартосальери

Кто гений, кто злодей?
Фото Елены Рыковой (НГ-фото)

На сцене Театра киноактера, успевшего прославить себя одной из главных антрепризных площадок Москвы, где что ни спектакль, то «суперкомедия», в субботу сыграли премьеру «Директора театра». Театральное агентство «Арт-Партнер ХХI» пригласило режиссера Дмитрия Бертмана, чтобы тот поставил что-нибудь эффектное с тремя хорошими актерами – Игорем Костолевским, Михаилом Филипповым и Михаилом Янушкевичем. Что тот и сделал.

Правда, Бертман предложил драматическим артистам музыкальный сюжет – пушкинского «Моцарта и Сальери». К маленькой трагедии Пушкина режиссер добавил моцартовскую оперу «Директор театра» плюс – музыку Сальери, а на сцену, помимо названных народных артистов, вывел живой оркестр и двух солистов своей «Геликон-оперы» – Инну Звеняцкую и Марину Карпеченко. Трудности – для антрепризного проекта – добавило еще и то, что кроме художественных задач тут еще добавились вопросы морально-нравственного толка: дело в том, что Бертман, опираясь на самые разные исторические источники, начисто отрицает саму возможность отравления Моцарта руками Антонио Сальери. Сальери не виноват, считает он и пытается доказать это на материале «Моцарта и Сальери» Пушкина. У Пушкина, казалось бы, нет вариантов. Но режиссер находит какие-то зацепки и делит реплики двух главных героев между Филипповым и Костолевским. И уже не разобрать, уже нет однозначности в том, кто гений, кто злодей, кто травит, а кто пытается помешать товарищу выпить в одиночку «чашу дружбы» с растворенным в ней ядом. Третий – Михаил Янушкевич – играет роль директора театра, на плечи которого, собственно говоря, ложатся все организационные вопросы. Яд, кстати, композиторы получают также от него. Ему же приходится вникать в сложные взаимоотношения двух певиц, героинь моцартовского «Директора театра». Он – в центре борьбы уязвленных самолюбий и, выходит, что все вокруг – гении, и певицы, и тем более – Моцарт с Сальери... Директору театра поневоле приходится довольствоваться аллегорической ролью «Злодейства». Не мирового, конечно, зла, но, скажем так, местно чтимого.

Кроме прочего, Бертман заставил Филиппова с Костолевским играть на скрипке и виолончели, – всерьез или понарошку они это делают, трудно разобрать, некоторая скованность в движениях обоих заметна лишь опытному взгляду профессионала.

Трудно сказать, какие именно аргументы использовал режиссер, убедивший народных артистов в том, что главное в его спектакле – музыка. Во всяком случае, на премьере интереснее было смотреть, тем более слушать – Звеняцкую и Карпеченко. Они и выглядели эффектно, и пели, разумеется, менее знакомый репертуар – в сравнении с хрестоматийными строчками Пушкина.

Трудно сказать, на что рассчитывал продюсер спектакля. Время от времени «Арт Партнер ХХI» выпускает спектакли «не для всех», но именно они обречены на короткую, хотя, возможно, и яркую жизнь. «Директор театра» – как раз такой, совсем не антрепризный проект (пожалуй, только декорации вполне соответствуют антрепризному жанру, – легкость сборно-разборной конструкции сомнений не вызывает).

Публика «суперкомедий», не услышав ни одной узнаваемой мелодии, ни «Турецкого марша», ни начала 40-й симфонии, скорее всего будет сильно разочарована. Копаться в тонкостях мировой музыкальной культуры, что увлекает Бертмана, а за ним и актеров, ей тоже неинтересно... А публика «Геликона» может и не дойти до Театра киноактера. А жаль.