Марина Гайкович В театре «Новая опера» прошла премьера «Ромео и Джульетты» Шарля Гуно. Французский режиссер Арно Бернар стал практически единственным автором постановки: кроме собственно режиссуры он создал декорации, костюмы и световую партитуру спектакля. За музыкальную часть отвечал Фабио Мастранжело, на один из четырех вечеров премьерного блока уступивший дирижерский мостик Андрею Лебедеву.
Сама постановка – словно череда ярких иллюстраций. Высокие мрачные стены здесь и неприступные городские ворота, и своды собора, и потолки гробницы. Алые наряды семейства Капулетти и черные – Монтекки контрастируют с белоснежным платьем очаровательной Джульетты (Галина Королева).
«Ромео и Джульетта» в интерпретации Арно Бернара – спектакль не столько о любви, сколько о ненависти. Уже первые минуты спектакля задают тему непримиримой кровавой вражды: во время увертюры два известных враждующих клана устраивают битву на шпагах (театр специально пригласил из Голливуда специалиста по фехтованию). Друзья оплакивают погибших – а сколько их было и будет?.. Жестокость, слепая, зашкаливающая, переходящая все мыслимые и немыслимые пределы. Тем эффектнее сцена смерти Меркуцио (Алексей Богданчиков), когда вдруг отрезвевшие Монтекки и Капулетти встают на колени и вместе оплакивают погибшего – и, кажется, осознают ужас своего положения.
Хормейстер Юлия Сенюкова добивается в этом фрагменте трагедийного звучания, причем не в полный голос, как крик, а почти шепотом, на пианиссимо, от чего мурашки ползут по коже. Так предвосхищает режиссер финал шекспировской пьесы: сцена примирения семей в опере отсутствует, здесь все заканчивается смертью Ромео и Джульетты. Очень трогательно пытается девушка поймать руку Ромео, ощутить его тепло в последний раз – но не находит сил.
Визуально – и эмоционально – впечатляет и сцена свадьбы. Нежные лепестки белых роз летят с неба, украшая землю, по которой вот-вот пройдет юная невеста Париса. Но, как известно, венчанию не суждено состояться – Джульетта падает замертво, и потрясенный отец (Вадим Байков) в отчаянии опрокидывает тяжелый крест, поднимающий белоснежное облако тех самых лепестков, словно последний вздох, последнее прощай.
Дирижер Андрей Лебедев – так ему диктует режиссерская концепция – фокусируется на туттийных моментах партитуры, на массовых сценах, обрушивает на слушателя порой пугающее фортиссимо оркестра. Между тем довольно гладко он проводит и камерные эпизоды: в любовных сценах оркестр пусть и не слишком изобретателен и по-французски изыскан, но очень стабилен. «Новая опера» в этом спектакле продемонстрировала ресурсы своей труппы, где нашлось три прекрасных тенора (большая редкость сегодня). Обозреватель «НГ» слушала третий состав и убеждена, что Георгий Фараджев мог бы претендовать и на первые два: его лирический тенор как нельзя лучше подходит для Ромео, в его исполнении есть и своеобразный шарм, и тонкость передачи нюансов, и внутреннее ощущение причудливой французской музыкальной речи, да и просто отличный французский.
