5
10732
Газета Экономика Печатная версия

04.09.2017 00:01:00

Стратегия-2020: надежда только на авось

Главный экономический рецепт для России – терпеть, пока само рассосется

Тэги: экономика, стратегия, реформы, ппрогнозы, мэр, орешкин, мау, кудрин, титов


экономика, стратегия, реформы, ппрогнозы, мэр, орешкин, мау, кудрин, титов Ректор РАНХиГС Владимир Мау и экс-министр финансов Алексей Кудрин по-разному понимают, на какие рекомендации рассчитывает правительственный штаб реформ. Фото Павла Смертина/ТАСС

Экономический рост в России не ускорить мерами денежно-кредитного и бюджетного стимулирования – об этом статья «Рецепты для России» одного из опытных стратегов, ректора президентской Академии народного хозяйства и госслужбы (РАНХиГС) Владимира Мау. Судя по его статье, главный рецепт для России – делать все то, чем занимается сейчас правительство: экономить бюджет, бороться с инфляцией и избирательно помогать льготными кредитами. По прогнозам Минэкономразвития, максимум, который способна выжать российская экономика даже в случае инвестиционного прорыва, – рост на 3% к 2020-му. Похоже, правительственный штаб реформ считает застой новой нормальностью, с которой не обязательно бороться.

Общественность до сих пор не увидела внятной экономической стратегии, над которой трудились несколько экспертных групп и Минэкономразвития (МЭР), получившее в правительстве неформальный статус штаба реформ. «Следы» обсуждаемых преобразований можно увидеть пока только в опубликованном новом макропрогнозе на 2017–2020 годы.

Специалисты МЭР перечисляют «ключевые изменения, способствующие ускорению роста экономики». Первый блок объединяет меры по «созданию устойчивой среды для развития экономики». И здесь первым пунктом стоит «достижение целевого уровня инфляции». Также упоминаются новые бюджетные правила, сглаживание влияния нефтяных цен на экономику, законодательное регулирование неналоговых платежей, предсказуемая и устойчивая динамика тарифообразования, реформа контрольно-надзорной деятельности, модернизация института банкротства.

Второй блок мер связан с «активизацией кредитования инвестиционных проектов», здесь предполагается расширение льготного кредитования малого и среднего бизнеса (программа «6,5»), развитие проектного финансирования и инфраструктурной ипотеки. Третий блок связан с цифровой экономикой. Довесок к этому – реализация приоритетных проектов правительства и отраслевых мер экономической политики.

Правда, если страну после таких изменений и ждет ускорение экономического роста, то в лучшем случае до 3% к 2020 году. Это тот максимум, который может выжать российская экономика при реализации целевого сценария. Но для этого рост инвестиций в основной капитал должен составить в 2020-м фантастические по сегодняшнем меркам 8,6%. Напомним, обновленный базовый сценарий МЭР предполагает, что российская экономика будет расти темпом чуть выше 2% в год с 2017-го по 2020-й (см. «НГ» от 01.09.17).

Другими словами, даже реализация целевого сценария не выведет страну из экономического застоя: если российская экономика будет расти на 1,5–2, даже 3% в год, отставание от других стран будет нарастать (об этом см. подробнее «НГ» от 23.08.17). А значит, тех изменений, которые предлагает МЭР, априори недостаточно. Нужно что-то еще.

По мнению бизнес-омбудсмена Бориса Титова, пока правительство демонстрирует в основном «предположения плюс надежды на авось». «Никаких действенных мер по привлечению инвестиций не предложено. Опять имеется в виду, что после создания макроусловий в виде низкой инфляции инвестиции потекут сами собой. К сожалению, так не бывает», – написал Титов на своей странице в социальной сети Facebook.

Удобное обоснование экономической политике правительства придумал в статье «Рецепты для России» ректор РАНХиГС Владимир Мау. По его наблюдениям, «современный международный опыт достаточно убедительно показывает, что меры денежной и бюджетной политики автоматически не приводят к возобновлению роста». Недаром, по мнению экономиста, некоторые страны начинают постепенно отказываться от «нынешнего беспрецедентно низкого уровня процентных ставок (около нуля или даже отрицательных)».

Хотя в других странах одновременно предлагается сделать акцент на бюджетном стимулировании, но и это для России не выход. Мау объясняет: «В России экономика инфляционная, а не дефляционная, в такой ситуации денежное стимулирование не будет вести к инвестициям, а спровоцирует бегство от денег, то есть рост инфляции и соответственно процентных ставок». Также экономист напоминает, что на страну оказывается санкционное давление, а «внешние шоки всегда требуют бюджетной консолидации, а не смягчения». Кроме того, санкции «ограничивают возможность ответа со стороны глобального предложения на возможный рост российского спроса». Поэтому, как можно понять Мау, стимулировать надо вовсе не спрос, а внутреннее предложение.

«В отличие от большинства стран Запада именно в продолжении курса на ограничение инфляции и повышении доступности кредитов состоит сейчас ключевая макроэкономическая задача по стимулированию роста», – пишет Мау. Вывод противоречивый, потому что возникает вопрос: если у нас финансовые власти бросили все силы на то, чтобы ограничить инфляцию за счет высоких ставок по кредитам и если это признано самой главной задачей для страны, то как тогда сделать кредиты доступнее? Видимо, единственный выход – начать кредитовать бизнес избирательно по различным льготным программам, о чем, собственно, упоминает и Минэкономразвития.

Статья Мау показывает в том числе гибкость его убеждений и желание «колебаться» вместе с линией партии: если в правительственной программе появляется упоминание льготного кредитования, о нем тут же пишет и Мау; если в программе одной из главных целей названа борьба с инфляцией, эту же цель обосновывает и Мау. При этом сами рассуждения о борьбе с инфляцией, кем бы они ни велись, сейчас выглядят, мягко говоря, устаревшими: цель по инфляции уже достигнута, но кредиты не стали доступнее, ставки по ним все равно удерживаются регулятором на высоком уровне.

В отличие от Мау другой российский стратег – глава Центра стратегических разработок Алексей Кудрин – оказался менее чутким к правительственному курсу. Ранее он предлагал как раз смягчить параметры бюджетного правила и направить часть дополнительных доходов от экспорта нефти и газа на финансирование структурных реформ, чем вызвал критику министров.

И самое главное, Мау заканчивает статью рассуждениями, что «проблема роста… не может быть в принципе решена исключительно макроэкономическими манипуляциями», для этого нужен «сложный комплекс институциональных и структурных реформ». Каких именно? Ответа нет.

Как полагает доцент Российского экономического университета им. Плеханова Сергей Голодов, «правительство озабочено макроэкономической стабильностью». «Говоря о неком росте, необходимо отчетливо понимать, что и в каком объеме будет производиться, какие услуги будут оказываться, какие объемы будут экспортированы, какие импортированы. Сейчас нет единства в формировании стратегии развития именно в этом аспекте, – поясняет «НГ» Голодов. – В последнее время сформировалась стратегическая линия на восстановление оборонно-промышленного комплекса, неплохо развивается сельское хозяйство. Однако развитие сдерживается как раз опасениями нарушить макроэкономическую стабильность». По его словам, «отказ от резких движений – это защитная реакция», попытка сохранить хоть какие-то очаги восстановления.

Как считает вице-президент «Деловой России» Татьяна Минеева, «возможно, власти решили вспомнить легендарную «стратегию Примакова», который «ничего не делал» после кризиса 1998-го, и именно это стало одним из главных драйверов роста». «Но скорее всего «консервация» продлится до весны 2018-го, когда пройдут выборы президента, – добавляет Минеева. – После чего, предполагаю, правительство будет принимать более решительные меры».    


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Третий путь или звездный час Саркисяна

Третий путь или звездный час Саркисяна

Роман Каширин

Кризис власти привел к появлению новой  модели политической модернизации Армении

0
1207
Дурное наследие: что не так с продажей аэропорта Братска

Дурное наследие: что не так с продажей аэропорта Братска

Андрей Гусейнов

0
497
«Золотого медведя» Берлинале-2021 получил румынский фильм

«Золотого медведя» Берлинале-2021 получил румынский фильм

Наталия Григорьева

Берлинский фестиваль объявил победителей основного конкурса и параллельной программы Encounters

0
1787
Открывать россиянам Черногорию преждевременно

Открывать россиянам Черногорию преждевременно

Сергей Коновалов

Ситуация с коронавирусом в стране ухудшается

1
1501

Другие новости

Загрузка...