Андрей Скробот - Константин Николаевич, кто был инициатором подачи заявления в суд?
- Говорить о том, что инициатор я или Андрей Косилов, было бы неправильно. Это наше обоюдное решение. Мы одновременно подали заявления. А прокуратура эти два дела свела в одно.
- Действительно ли порочащая вас публикация в "Рабочей газете" была без подписи?
- Да, но речь идет не об одной публикации. Речь идет о четырех газетах и о нескольких публикациях.
- Все статьи готовил один человек?
- Авторами этих статей были два человека, которые полагали, что их авторство никто не сможет установить, так как черновики, которые их могли изобличить, были уничтожены. Но мы смогли получить рукописи. Эти статьи писали Герман Галкин и депутат Госдумы от Челябинской области, член фракции "Народная партия" Михаил Юревич, он более известен как хозяин макаронной фабрики "Макфа".
- Какие обвинения против вас были выдвинуты в этих публикациях?
- Это огромный комплекс обвинений начиная от растраты бюджетных денег - речь шла о десятках миллионов долларов, о создании огромных валютных счетов, о переводе денег за рубеж, о финансировании предвыборной кампании.
- Суд состоялся только в отношении Галкина...
- Возбудить уголовное дело сразу по двум фигурантам было бы очень сложно. Нужно было бы заручиться поддержкой и Генпрокуратуры, и Верховного суда. В ближайшее время подготовим материалы для передачи в Генпрокуратуру и Верховный суд с тем, чтобы они обратились в Госдуму и получили разрешение о возбуждении уголовного дела в отношении Михаила Юревича.
- Вы знакомы с Юревичем?
- Да. Больше того: за несколько недель до выхода первого номера газеты (имеется в виду "Рабочая газета". - "НГ") мы встретились в ресторане и хорошо посидели в кругу общих знакомых, обсудили многие вопросы.
- Можно ли прояснить позицию губернатора Петра Ивановича Сумина?
- Целый ряд публикаций были посвящены Сумину. Но губернатор принял решение не судиться. Это его личное дело. Я не счел возможным говорить с ним на эту тему.
- Скажите, что вы имели в виду, когда на суде заявили: "Человек, который обвиняет меня в педофилии, не имеет права жить на свете"?
- А если бы вы узнали, что кто-то совратил вашего малолетнего ребенка? Я не считаю, что сказал это в сердцах.
- Вы не опасаетесь, что за эти слова вас могут привлечь к уголовной ответственности?
- Это невозможно. Вообще мне кажется, что я поступил малодушно, когда довел дело до суда.
- Малодушно? Что вы имеете в виду?
- Эти люди заслуживают большего, чем тюремное наказание.
- Например?
- По-человечески мы можем друг друга понять... Правда? Но всегда забываем, что чиновник - тоже человек. Почему я должен думать, как эти слова отразятся на моей карьере? Хотя это усложнит мое продвижение по службе. Но когда речь идет о чести и достоинстве... Суд состоялся, но мое имя не отмыть.
