Праздника хочется

Когда по ТВ показывают Проханова и кафе на Пятницкой, в котором проводят время читатели романа, выпущенного издательством Ad Marginem, у меня случается дежа-вю. Я все это уже где-то видел.

Очень часто, встречая газетный текст, подписанный знакомым именем, я с первого абзаца знаю, чем этот текст закончится. Я скоро совсем брошу читать газеты и смотреть телевизор. Это как упираться лбом в стекло, не принимая в заоконной жизни никакого участия. Мне неинтересен окончательный вариант текста. Мне не нужно доказывать себе, что я умею читать. Я хочу участвовать в процессе.

В некотором смысле мечта киберпанков и теоретиков гипертекста сбылась. Львиная доля того, что пишется, стала интерактивной - в газеты и на ТВ попадает лишь последний вариант, в котором от чистоты первоначального замысла остается очень немногое. Дмитрия Ольшанского лучше читать не в газете, а в его Живом Журнале - в газете он пишет то же самое, только длиннее и зануднее. Даже не столько читать, сколько комментировать и ругаться. Ведь Ольшанский любит писать так, что отчаянно хочется комментировать и ругаться. Так, наверное, ругаются за секунду до того, как хватаются за пистолет. А все, что можно сделать с газетой, - это смять ее в ком и выбросить в мусорное ведро.

Наблюдая за тем, как ведут себя журналисты на пространствах, свободных от какого бы то ни было формата, естественно, задаешься вопросом: зачем вообще нужен какой бы то ни было формат, если без него получается гораздо лучше?

Вот, скажем, был конкурс сетевой литературы "Тенета". Что там было самым интересным? Тексты? Как бы не так. Гостевые книги! Вот где был праздник, а не в текстах. Танцевали практически все. Следующие "Тенета" начнутся вот-вот, и, конечно, прежнего эффекта не будет, поскольку выдержать конкуренцию с Живым Журналом невозможно. Живой Журнал - это следующая стадия интерактива: не выковыривать из текстов куски мяса, а лепить их, как пельмени, на глазах у всех. С общей помощью к тому же. Наблюдать, как трансформируется и мутирует первоначальный замысел, как он доходит чуть ли не до своей противоположности. А через несколько дней открывать газету, включать телевизор и испытывать дежа-вю, зная, чем это все закончится. И чувствовать себя частью коллективного разума, порождающего вообще все слова.

Потому что праздника хочется. А не газеты читать.