Ненавидящим фантастику

Москва - шаурма, но шансы есть. Даже если вас завернули в раскаленный алюминий и запекли в асфальте - шансы остаются. Если вы разорились на мировую культуру, купив по томику Гертруды Стайн и Энди Уорхола, и собираетесь обниматься с этими мумиями на пляже - вы, безусловно, некрофил, но ваш случай -- не безнадежен. Вся проблема в том, что у вас до сих пор зима в голове (много одежды, соль на улицах и тревожные фиолетовые закаты где-нибудь над Бутово) на фоне похмелья от крепкой литературной духовности и зимнего алкоголичного худлита. Вот почему вы так безбожно потеете. И ненавидите фантастику. Снаружи - жара, внутри - интеллектуальный лед и комплекс отпотевшей "кока-колы", которой запивают шаурму. Больше движений, меньше тяжелой пищи. Больше зелени и кислоты.

Нижеследующие рекомендации адресованы тем, у кого одно упоминание о фантастике вызывает приступ идиосинкразии и снобистский прищур, предполагающий некую накопленную в детстве осведомленность о "бластерах и звездолетах", от которых "я уже давно, знаете ли, отошел". Наряду с национальными, сексуальными и прочими меньшинствами, меньшинство литературное, к коему, собственно, и относятся те, кто не жалует НФ, требует к себе подхода исключительно корректного и нежного. А потому и отбор был сделан с максимальным тщанием: никаких бластеров и звездолетов (хотя, если прикинуть, что может быть прекраснее такой вещи, как звездолет?). Итак:

Кислота

Радикальный рифрешмент затхлых резервуаров памяти по рецептурным предписаниям сумасшедшего аптечного провизора из высокого замка. Тотальный растерзах всех известных определений времени, исторических концепций и воспоминаний дедушек, о том, как они высадились в Нормандии и встретились на Эльбе. Доллары со свастикой и победившим Гитлером вместо отцов-основателей. Союзные японцы коллекционируют американский антиквариат в виде довоенных часиков с Мики-Маусом и банок "Campbell"s". Виртуознейший сюжет. Грустная и пронзительная книга (Филип Дик. Человек в высоком замке. Изд. АСТ) Впрочем, как и все книги у Филипа Дика. Один из самых изощренных и причудливых романов прошлого столетия: Дик получил за него премию "Хьюго" в 1963 году, признание критиков и снисхождение литературных снобов с Ист-коаст. Всегда завидую тем, кто читает этот шедевр в первый раз. Хоть "Три стигмата" и сильнее. Но там - звездолеты┘

Зелень

Олдисс, конечно Олдисс. И не "амфорный": разлагольствующие о "Босиком в голове" или "Освобожденном Франкенштейне" могут отдыхать - "Хотхаус" еще никто не читал. Свежачок. Название у издательства странное, тираж смешной, но в центральных бук-маркетах книжку еще можно раздобыть. "Hothouse", переведенный довольно плоско как "Перед закатом Земли" (Изд. Международный центр фантастики) - это ранний, 1962 года, Олдисс. Непредсказуемый, барочный, пышный. Ироничный. И совершенно сумасшедший. Далекое будущее. Техника деградировала. Пространство между Землей и Луной заросло джунглями, в которых обитает растительноядный организм - гомо, но уже не сапиенс. У организма появляется шанс еще раз поумнеть. Но он им, понятное дело, не воспользовался, потому что решил стать настоящим зеленым человечком. На этот раз -- бесповоротно┘

Зелень и Кислота

Томас Пинчон не записан в ряды НФ, но заслуги перед жанром у него огромные. Для киберпанка он вообще отец родной, потому что считается, что именно Пинчон изобрел текст-взрыв с распределенным смыслом. Чтение его опусов ведет к необратимым перестановкам в клетках головного мозга, так что, раз прочитав Пинчона, вы уже готовы поглощать НФ - со звездолетами и без - тоннами. "Лот 49" (Изд. Харвест, АСТ) - второй роман Пинчона после "V". Книжечка сделана дешево, рассыпается при первом же раскрытии, хранить такие вещи бессмысленно, поэтому взять ее на юг и разбросать листки пинчоновского уксусного салата по пляжу, сдобрить их белой морской и прочей солью, смять при надобности и залить вином - будет и приятно, и полезно, и концептуально. В Москву же вы вернетесь совершенно новым человеком с передовыми взглядами, купите робота-трансформера, начнете собирать покемонов и забрасывать радостными факами всех, кто попытается завести с вами концептуальные беседы о судьбах русской духовности, подсовывая попутно бесполезный в хозяйстве шлакоблок из спекшихся от жары бодрияров и прочих павичей.