Наталья Рубанова Владимир Кутырев. Философский образ нашего времени (безжизненные миры постчеловечества). – Смоленск, 2006, 302 с.
Владимир Кутырев – доктор философских наук, профессор, автор семи книг, освещающих, как сказано на обложке, «все стороны повседневности техногенной цивилизации». В аннотации читаем следующее: «Выступая в редком жанре художественного мышления, автор высказывает оригинальные, а иногда и открыто парадоксальные взгляды на жизнь в Новом веке». Редактор же замечает: «Настоящая его книга адресована не только профессиональному сообществу, но прежде всего обычной (как говорят – широкой) читательской аудитории и в первую очередь молодежной. <┘> Автор не столько рассчитывает на читательское согласие с ним, сколько на неравнодушное чтение, на спор. Отсюда утонченная провокативность большинства авторских тезисов» – редактора понять можно: сия работа предполагает компромисс. Но если пролистать книгу, то спорить с автором покажется смешным. То есть примитивная-то провокация имеется, но вот чтоб утонченная┘ Или хотя бы дельная┘ И если первую часть книги – о философии постмодернизма – читать небесполезно, то остальное по большому счету лишено смысла.
Итак┘ «Однако надо отдать должное первому изобретению для борьбы с сутью и предназначением половых отношений – презервативу. Как его недооценивают! А ведь этим оружием людей убито больше, чем стрелами, порохом и динамитом вместе взятыми. <┘> Не зря Лев Толстой отнесся к нему с таким гневом и отвращением». Лев Толстой и презервативы, аборты и церковь┘ Курица – не птица однако. «Если при формировании сетей (10–15 лет) женщин там практически не было, то теперь там бывают все. Значит, виртуальный мир перестал быть изобретением. Женщины там, где реальность┘» – совсем уж странно.
Пожалуй, довольно («дамская тема» выбрана в качестве примера по причине ее, так скажем, доведения до абсурда): авторские выкладки более чем красноречивы. Забавно, что пишет все это Кутырев на полном серьезе, забывая, что изобретенный им четырехколесный велосипед давно ржавеет в чьем-то чулане и никакие «умные слова» его одномерную философию не спасут, а так называемые «Признания времени» ничего кроме вздоха у вменяемого читателя, вне зависимости от гендера, не вызовут. И напоследок: «Реализм: Как я тебя люблю. Модернизм: Ты бы мне нравишься. Постмодернизм: Я тебя бы нравишься, ты как мне люблю».
В общем, все это было бы смешно, если б не так грустно, и дело не в том, где именно автор родился: просто его «философия» провинциальна в худшем смысле слова. Что удивляет: подобных опусов издается немало.
Дарья Гармоненко 
