Детективный сюжет с полным провалом

Александр Чепуров. А.П.Чехов и Александринский театр. – СПб.: Балтийские сезоны. Издатель Е.С.Алексеева. 2007. – 320 с.

Совершенно ясная и хорошо всем известная история: первая постановка чеховской «Чайки» случилась в Александринском театре. Закончилась оглушительным провалом, потому что в старинном многоярусном театре понятия не имели о психологическом реализме, чеховских полутонах и атмосфере. Всё это было открыто два года спустя великими реформаторами сцены Станиславским и Немировичем-Данченко, и только Художественный театр, ими созданный, смог открыть миру подлинного Чехова. А Чехов, чрезвычайно благодарный был человек, отдал им «Чайку» – мол, носите на занавесе, пусть украшает. С тех пор, если у театра появляется какой-то «свой» спектакль, о нем так и говорят – это их «Чайка».

Понятно, что в этом пересказе много преувеличений, но «канва», в общем, верная. Согласная с легендой, но, как открывает Александр Чепуров в только что вышедшей книге «Чехов и Александринский театр», – расходящаяся с действительностью.

Чепуров, возглавляющий творческую часть театра, проделал путь исследователя... да, но в этом слове я бы отдельно выделил «следовательскую» часть, – автор рассматривает историю постановки «Чайки» как детектив, настолько увлекательный, что, начав читать, невозможно оторваться, столь захватывающим оказывается совершенно, к слову, мирный, не скандальный и совсем уж не криминальный сюжет предложения «Чайки» императорскому театру, репетиций (читка пьесы, на которую не явился обещанный автор, прошла 8 октября 1896 года, премьера спектакля – 17 октября: восемь дней на всё про всё!), премьеры... Вот здесь, где автор, а за ним и рецензент ставят многоточие, обыкновенно ставилась точка: первое представление ведь было не единственным, и Чепуров описывает дальнейшую жизнь «Чайки» – нарастающий успех следующих спектаклей и продолжение театральной судьбы чеховской «комедии» в 1902 году. Но тут еще необыкновенно интересно описан быт тогдашней императорской сцены – роспись ролей (первоначальным распределением занимался Суворин, он же, не дожидаясь премьеры, написал положительный отклик и вынужден был отзывать статью из уже сверстанного номера, поскольку премьера явно разошлась с ожидаемым и уже отрецензированным успехом), репетиции – с передачей роли от одной актрисы к другой, с «цирлих-манирлих», которые требовались звезде первой величины, Марии Гавриловне Савиной. Как вела себя публика, как п о н и м а л и героев «Чайки» первые читатели (цензоры, например), первый режиссер и по совместительству управляющий драматической труппой Александринского театра Евтихий Карпов. Как провал обеспечен был купюрами и сменами тона – всего-навсего интонаций, вправду имеющих для Чехова решающее значение, что стало ясно именно тогда, после этой знаменитой, легендарной премьеры, провала «Чайки».

Поразительно, что такая «скучная» вещь, как реконструкция премьеры чеховской «Чайки», сделана так, что, хочется повторить, читается с детективным увлечением. Месяц газеты обгладывали со всех сторон «неуспех». Что же, в этом можно лишь позавидовать критикам и публике того времени, которым было что сказать и поспорить о чеховской «Чайке» было нескучно. До основных политических (впрочем, и театральных) баталий время еще оставалось.