Откройте здесь

НАЗВАНИЯ двух текстов Натали Саррот вместе складываются в пригласительный жест, придавая обложке сходство с девичьими альбомами. "Здесь" и "Откройте" написаны теоретиком "нового романа" в возрасте за 90, в середине 90-х годов, незадолго до смерти.

Довольно поздно сменив адвокатскую деятельность на литературную, Саррот переживала собственную старость в то самое время, когда "новый роман" начинал казаться все менее актуальным. Традиционная романная формула "маркиза вышла в пять", подвергнутая осмеянию в известном сарротовском манифесте, обнаружила редкую способность к мутации. Время, пространство и персонаж неизбывно просачивались в текст то под маской метаязыковой игры, то обернувшись нарративными функциями.

Тем не менее для Саррот недостаточно удовлетворенного созерцания расшатанных основ реалистического романа, которое могло бы сопровождаться несколькими - не очень значительными - компромиссами. В последних текстах она возвращается к запальчивой непримиримости первой книги: анонимный поток сознания, размывание предметных границ, фиксация ощущений, проскальзывающих между языковыми клише.

"Здесь" - проза, в которой, как на весах, взвешивается тяжесть слов. Небольшие главы поочередно воспроизводят однотипную операцию: слова теряются и находятся, роняются и подбираются, вычеркиваются и вплетаются во вселенскую систему координат.

От сюжета о похищении и возвращении не остается ничего, кроме имени, мифология повседневности зашкаливает, превращаясь в миф о языке. Тавтология языка, приблизившегося к пределам самоописания, напоминает о старости, готовой впасть в детство. Язык зависает между детской игрой в прятки и старческим склерозом: ""Провал в памяти" - так обычно говорят, когда не хотят делать усилий, припоминать... Если острой нужды нет, стоит ли напрягаться, мучиться, пытаться заполнить эту пустоту? Зачем напрасно терять время? Но ведь на месте выпавшего имени теперь зияет брешь, ползет трещина, которая грозит развалом, разрушением, выводит из равновесия... ее необходимо срочно заделать, вернуть имя любой ценой, чтобы оно полно, без зазоров встало на прежнее место..."

В "Откройте" слова "выступают как самостоятельные живые существа", становясь "действующими лицами маленьких драм". Вопреки всякой логике, исключая логику ребяческой шалости, имя обрастает другими именами и обретает речь, тоненький голосок, мультипликационную телесность:

"- Ну вот что, "Не мог ли бы ты", кончай придуриваться... Куда ты дел свои "не", "мог", "ли"? А "бы" у тебя потеряло "ы" и съехало на сторону...

- Они меня раздражали... прилипли к телу... А мне хочется чувствовать себя свободно".

Коммуникативная ситуация, которая подразумевается за пределами карманного театрика слов - безвидна и безлична в полном соответствии со строгими принципами "нового романа". Маленький мир, где прячутся неоприходованные слова - мил, уютен и населен. Пространство предоставленного себе языка - как и всякое пространство - пустовало недолго.

Откройте здесь - и на вас обрушатся слова, расплодившиеся, как пчелы в улье. Крохотные духи, возникшие из большого мифа нашего века - то ли по недосмотру, то ли потому, что старость уже начала плавно перетекать в детство.