Мрак самшитовой рощи

Вот наш патент на благородство - книга стихотворений зрелого и сильного поэта, совершенно неизвестного широкой аудитории.

За последнее десятилетие к нам вернулись сотни великолепных поэтических страниц, заполнены едва ли не все пробелы: вослед Серебряному веку по следам предпринимаются усилия по конструированию Платинового века и так далее по таблице Менделеева.

Выход в свет книги "Стволы и листья" с многозначительным подзаголовком позволяет задуматься о непрерывности странного процесса, связанного с поэзией большого звучания. Можно удивляться, каким образом десятки замечательных стихотворений не пришли к читателю раньше - по мере их написания?

Правда, законы "большого времени", как правило, безжалостны к самому литератору, к творцу. Это жестокость другого порядка, отличная, скажем, от бесславья модных, но заранее исписавшихся авторов, прилелеянных своеобразной "индустрией звезд" либо стихийной фальсификацией литературного процесса как такового.

Чтение "Стволов и листьев" показывает, что автор принадлежит к особенной ветви русской поэзии, связанной с творчеством ряда крупнейших поэтов - от Константина Случевского до Николая Заболоцкого. Это философская лирика редкостной пластики. Несколько дидактический, но замечательный по глубине и ясности посыл Заболоцкого - "Любите живопись, поэты" - нашел воплощение в поэзии Олега Чухно.

Уже стихотворения первого раздела "Загадка и свобода", написанные в 60-е годы, позволяют говорить о раз и навсегда избранном направлении в творчестве. Стихотворение "Офорт", одно из самых ранних, демонстрирует уровни свободы: "Короткий взмах. И, описав дугу, / Уткнулось в снег угрюмое полено. / И дровосек, согнувшись пополам, / Другое ставит. И удар! / В руках топор, как музыка, играет, / И звуками - разъятые стволы, / А темная фигура с красным носом / Все повторяет старое движенье..."

В первом разделе книги Олег Чухно действительно предстает "мастером офорта", и дело не столько в яркой изобразительности - за всем этим развертывается магический ландшафт, который вряд ли возможно уловить исходя из критических соображений.

На фоне "поколенческих приоритетов", ни для кого, впрочем, необязательных, стихотворения "Стволов и листьев" рассматривать невозможно и не нужно. Это не главный урок книги, но очень существенный. "Стволы и листья" - монументальный фрагмент другой поэтической традиции, живущей вне зависимости от "уровня ожиданий", определенного критикой.

Критики, писавшие о поэзии в конце ХХ века, слишком увлекались каким-то "общим томлением", выстраивая мнимое "большое время" посреди злобы дня. Вероятно, таким образом поэзии был в очередной раз брошен вызов. Стихотворения "Стволов и листьев" - ценные фрагменты ответа на этот вызов.

Книга составлена известным критиком Инной Ростовцевой - ее же и предисловие. Замечательно, что в книге представлены заметки о поэзии "Стволов и листьев", принадлежащие талантливым поэтам младшего поколения - Алексею Филимонову и Георгию Фадееву. Опубликованы, кроме того, фрагменты автобиографии Олега Чухно, написанной несколько лет назад, и воспоминания Жиги Кнапа, представляющие собой мгновенный и уникальный взгляд на "редкостно одаренного поэта".

Все это, однако, не утяжелило книгу. Поскольку
"Деревья разведенной тушью / В снегу чистейшей белизны / Стоят, единства не нарушив, / Среди прозрачной тишины".