Данте с берегов Темзы

Данте Габриэль Россетти. Дом жизни: Поэзия, проза. - СПб.: Азбука-Классика, 2005, 560 с. Данте Габриэль Россетти. Письма. - СПб.: Азбука-Классика, 2005, 448 с.

Первое представительное издание на русском языке сочинений известного английского живописца и поэта. В прежние времена Данте Габриэль Россетти (1828-1882) был известен российской аудитории по отдельным стихотворениям, рассеянным в антологиях и журнальных подборках. Главным образом его имя называлось в связи с "Прерафаэлитским братством" - сообществом английских художников середины XIX века, которые решились на свой английский манер бросить вызов академической традиции.

По крови итальянец на три четверти ("чистый" папа-неаполитанец и полукровка-мама с тосканскими корнями), Россетти вырос и духовно сложился англичанином. Достаточно сказать, что на исторической родине он побывать ни разу не удосужился.

Личность, сочетающая в себе дарования поэта и живописца, - не первое явление такого рода в английской культуре. У Россетти был ярчайший предшественник - Уильям Блейк. На этом, правда, параллелизм их биографий заканчивается. Блейк - непризнанный, затравленный, вкусивший лишь посмертную славу поэтический философ-космогонист - всю жизнь тщательно сопрягал свои творческие ипостаси. Россетти, сын другого времени и человек другого темперамента, не перебрасывал мостки между своими полотнами и своими стихами, видел в себе прежде всего поэта. Синтез - несколько позже - осуществило время.

Россетти-художник апеллировал к живописным принципам, господствовавшим в Европе вплоть до кончины великого итальянца Рафаэля Санти, после которой, по мнению прерафаэлитов, европейские художники оказались связаны нарастающими требованиями по части условностей, впали в жанризм, декоративность, стремление к тяжкой избыточной детализации. Идеалом живописного воплощения образов мира для Россетти был Джотто, идеальным представлением об организации пространства в вещных и архитектурных формах - поздняя итальянская готика. Подобная система эстетических воззрений весьма характерна для англичанина середины XIX столетия, поскольку в островном государстве линия духовной преемственности в отношении национального культурного наследия была неразрывна. В архитектуре и прикладном искусстве англичане никогда не были особенно зависимы от континентальных мод и стилей, а английская национальная живопись, расцветшая в XVIII веке, оказалась хорошей ученицей, но никак не подражательницей.

Россетти-поэт - явление самостоятельное. 103 сонета, вошедшие в двухчастный сборник "Дом Жизни", и около шести десятков разрозненных стихотворных произведений в совокупности образуют гармоническое циклизованное единство, внутри которого нет четких принципов классификации и расположения текстов - ни тематических, ни хронологических. Традиция сонетного цикла, идущая от Шекспира и Вордсворта, поддержана пером Россетти - но и только.

Как живописец, Россетти был одним из первых европейских модернистов; следы его влияния, его воздействия, к примеру, нетрудно увидеть в творчестве русских "мирискусников". Как поэт, Россетти традиционен. Поэтический язык "Дома Жизни" отличает характерная для английских сонетов "аналитичность" (что видно и по опубликованным параллельно текстам на языке оригинала), т.е. стремление заключить в пределы сонетной формы определенное суждение. Поэтический язык Россетти заметно архаичен, в нем налицо переизбыток чрезмерно экспрессивных (с точки зрения сдержанных британцев) эпитетов, структура поэтических образов нечетка и усложнена. Но вместе с тем опытный читатель (а именно опытным читателям стоит браться за стихи Россетти) не увидит в его лирике никакой искусственной сделанности. В стихах Россетти звучит своего рода "последний призыв" национальной лирической гармонии, рубежная попытка отразить кризисное время в состоянии собственного духа средствами поэтическими. Здесь можно, с некоторой натяжкой, увидеть сходство синхронных эпох в Англии и России. У нас 1870-1880-е годы были поэтическим безвременьем, которое в середине 1890-х взорвалось ранними символистами. У них после "викторианского соловья", дидактичного Теннисона, и позднего романтика Суинберна, с перерывом на Россетти, явились Киплинг с "Песнями казармы" и окаянный ирландец Йейтс со сборником "Перекрестки".

Деталь: потрясенный безвременной смертью любимой жены, Россетти положил ей в гроб рукопись стихов. Через восемь лет, чтобы, передумав, издать стихи, ему пришлось решиться на эксгумацию┘