0
5037
Газета Non-fiction Печатная версия

01.06.2017 00:01:00

Катарсис и вселенская катастрофа

Георгий Свиридов Моцарта не только ругал, но и хвалил, а Маяковского не только называл «фашистом», но и сравнивал с Державиным

Тэги: музыка, ссср, история, георгий свиридов, прокофьев, стравинский, шостакович, булгаков, блок, есенин, маяковский


18-14-01.jpg
Георгий Свиридов. Музыка как судьба / Соcт. А.С. и В.С. Белоненко; 2-е изд., дораб. и доп.
– М.: Молодая гвардия, 2017. – 796 с. (Библиотека мемуаров «Близкое прошлое»).

Георгий Свиридов был интересной и противоречивой фигурой. И его дневниковые записи рельефно показывают эту неоднозначность. С одной стороны – крупный советский музыкальный функционер, но при этом он обращается к Богу в своих заметках. Делает успешную карьеру, но ненавидит официозный музыкальный истеблишмент и его учреждения. И в этой противоречивости – вся суть личности Свиридова, до сих пор непонятой и «непрочитанной». Новое издание его размышлений, доработанное и дополненное (введены новые записные книжки и рабочие тетради), которому предпослано обширное биографическое вступление с рассказом о его отношениях с современниками, позволяет лучше понять внутренний мир великого композитора, до сих пор, кстати, остающегося сугубо «национальным достоянием», неизвестным вне России. Хотя сегодня приходит понимание, что Свиридов стоит в одном ряду с лучшими композиторами своего времени, такими как Мессиан или Барбер, и является достойным продолжателем Стравинского, Прокофьева и Шостаковича во второй половине XX века.

Главной чертой Свиридова-писателя является то, что он был не просто думающим человеком, но со своим оригинальным и «выстраданным» подходом ко всему. Читать его невероятно увлекательно – Свиридов всегда неожиданен, по тексту книги рассыпано множество глубоких мыслей и тонких замечаний. Его не раз обвиняли в «консерватизме», но на самом деле нет никакой косности, а есть тщательно продуманные оценки и принципы. Только знакомиться со Свиридовым нужно по полному тексту, а не по вырванным цитатам.

При всем разнообразии интересов композитора вырисовываются основные темы, его беспокоившие, сквозные на протяжении его своеобразных дневников. Во-первых, это загадка соотношения между музыкой и словом. Недаром вокальное творчество являлось у Свиридова мейнстримом. Человеческий голос был для него главным инструментом. Хотя он не написал ни одной оперы, у Свиридова немало интересных рассуждений об этом жанре, например, о влиянии на его развитие Рихарда Вагнера, которого он считал основоположником модерна. А взять тему «Блок и музыка», которую композитор развивает с особенной полнотой. Или написанный им целый трактат «Музыка у Михаила Булгакова».

От мистической связи логоса и мелоса происходит вторая, интересующая Свиридова тема – поэзия, исключительно русская. Хотя в литературе Свиридов был любителем, подчас наивным, своя шкала ценностей у него имелась, ничего он не брал на веру, а судил только на основании собственного вкуса. Хотя по своим пристрастиям композитор являлся поклонником традиционного стиха, именно он написал лучшее произведение на слова Пастернака – кантату «Снег идет» – еще в 1965 году. И с Пастернака он начал сочинение своих романсов в 1935-м.

Два имени, к которым постоянно обращается Свиридов в записях, – это два современника-антипода, Есенин и Маяковский. За «Патетическую ораторию» он получил Ленинскую премию. А «Поэма памяти Сергея Есенина» сделала его известным всей стране и одновременно стала одним из первых шагов по возвращению опального поэта в широкий обиход. Но если Есенин оставался его неизменным кумиром, то отношение к Маяковскому эволюционировало вплоть до полного неприятия и именования «фашистом». Есть и совсем неожиданные, но меткие суждения, например: «Маяковский – поэт Государства, и это роднит его с Державиным».

Привлекали Свиридова главным образом поэты-«деревенщики», в чьих стихах он ощущал связь с народной традицией, с исконно русским мелосом, чья картина мира казалась ему наиболее близкой к крестьянской. Поэтому после Есенина ему более всего был интересен Клюев. И потому-то не раз упоминает Свиридов Петефи и Лорку, конечно, как народных поэтов, хотя венгерского и испанского он не знал. Из современных поэтов Свиридов выделял, конечно же, Рубцова, но и с творчеством Бродского тоже был знаком.

От напряженных размышлений о Маяковском совершенно логичен переход к раздумьям о русской революции – центральном событии XX века, третьем важном компоненте записей Свиридова. Отношение к ней противоречиво и меняется на протяжении жизни. Для него она одновременно и грандиозный катарсис, и вселенская катастрофа. Эта неоднозначность, возможно, проистекает из загадки гибели отца композитора, который считался убитым белыми, но в последнее время утверждается версия о гибели его именно от красных. Может быть, сын о чем-то догадывался, а может и нет.

Но все-таки самое главное в книге – суждения о музыке. Если о поэзии и истории Свиридов писал как дилетант, хоть и незаурядный, то в музыке он был профессионалом высшей пробы. Культ Мусоргского – первое, что бросается в глаза. О всех же остальных классиках Свиридов высказывается без обиняков, как думает, а не «как принято». Перед нами проходят все фигуры русской классики – от Глинки и Чайковского до Стравинского и Прокофьева. Отношение к ним пристрастно и субъективно, но это субъективность великого мастера, хорошо знающего что почем. Он пишет, например, что главное у Глинки – это романсы и симфонические миниатюры, суждение явно не каноническое.

Он противопоставляет Скрябина Рахманинову, весьма невысокого мнения о Стравинском и Прокофьеве и указывает на влияние Лядова на обоих. Покушается Свиридов и на святое – Баха, Моцарта и Гайдна, отмечая их механистичность. Очень противоречиво отношение к Моцарту, составители сборника даже вынуждены оправдывать Свиридова, указывая в примечаниях, что он хорошо о нем тоже отзывался. Его молодые современники – Шнитке, Денисов – ему мало интересны и вызывают желание их критиковать. Свои надежды он связывает с Валерием Гаврилиным, которого мы можем назвать его преемником.

Свиридовым набросан потрясающий портрет Шостаковича последних лет. С ним у композитора были сложные отношения ученика, если не переросшего учителя, но достигшего его уровня и критически оценивающего маэстро. Признательность соседствует с безжалостной оценкой. Любопытно замечание Свиридова о переходе интереса публики от сочинителей музыки к ее интерпретаторам – исполнителям и дирижерам. К одному из них, Геннадию Рождественскому, он относится особенно зло.

Последние годы жизни, что так и сквозит в тетрадях, Свиридов провел в самоизбранном одиночестве. Перестройка вызвала у него скорее опасения за судьбу как России, так и русского искусства. Композитор хотел предостеречь от неминуемых бед соотечественников, но понимал, что его никто не услышит, и потому замыкался еще сильнее. Но сегодня пришло время прочитать и оценить его духовное завещание.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Даже льготная ипотека оказалась не по карману гражданам

Даже льготная ипотека оказалась не по карману гражданам

Ольга Соловьева

Около 80% жителей страны не имеют финансовых возможностей для покупки жилья

0
1395
Новая Конституция уже есть, нового курса развития – еще нет

Новая Конституция уже есть, нового курса развития – еще нет

Сергей Коновалов

Как решить институциональные проблемы российской экономики

0
920
Патриотизм не рождается из абстрактной национальной идеи

Патриотизм не рождается из абстрактной национальной идеи

В чем конкретно должна заключаться объявленная государством приоритетность поддержки семьи и детей

0
657
Рюмочная для губернатора

Рюмочная для губернатора

Алкей

Повесть о том, что шаурма без капусты – это как выборы без протестов

0
617

Другие новости

Загрузка...