0
4736
Газета Персона Печатная версия

01.06.2022 20:30:00

Некритичен, достаточно фанатичен

Владимир Голубев о патриотах, особистах и о том, как следователем писал для сына сказки

Тэги: сказки, сказы, фольклор, север, чукотка, ненцы, эскимосы, природа, великая отечественная война, история, коллективизация, милиция, цензура, совинформбюро, виктор астафьев, детективы, серпухов, подмосковье, ока

Владимир Михайлович Голубев (р. 1965) – писатель. Родился в селе Волохово Серпуховского района Московской области. Окончил исторический факультет Московского педагогического университета. Служил старшим следователем следственного отдела Серпуховского УВД, следователем по особо важным делам Серпуховской горпрокуратуры. Учился на факультете правоведения Юридического института МВД РФ. Кандидат юридических наук. Служил в органах Министерства юстиции РФ, был старшим судебным приставом Серпухова, главным судебным приставом Чукотского автономного округа. Писательскую деятельность начал в 1992 году, первая публикация была в журнале «Юность» (2007). Автор книг «Сказки Малеевского леса» (2008), «Асины сказки» (2010), «Тешиловская русалка», «Зибровский водяной» (2014), «Лесовик и метелица» (2014), «Сказы Матушки Оки» (2018), «Забытый рубеж» (2019) и др.

сказки, сказы, фольклор, север, чукотка, ненцы, эскимосы, природа, великая отечественная война, история, коллективизация, милиция, цензура, совинформбюро, виктор астафьев, детективы, серпухов, подмосковье, ока Живя на Севере, Владимир Голубев не мог пройти мимо сказочных миров саамов, ненцев, эскимосов. Иллюстрация Юлии Ташировой из книги Владимира Голубева «Ледяные саночки»

Владимир Голубев – историк, юрист, служил в Арктике, работал следователем, был главным судебным приставом Чукотки. А в 1992 году вдруг начал писать сказки… Метаморфоза? Спрашивается, и как дошел он до жизни такой? А не так давно писатель перешел к большой форме: родился военный роман «Забытый рубеж». Обо всем этом с Владимиром ГОЛУБЕВЫМ побеседовала Татьяна БОГДАНОВА (АКСЕНОВА).

– Владимир Михайлович, вы человек такой богатой биографии. И вдруг – сказки. Что привело к литературе и почему начали свой творческий путь со сказок?

– Осознанная тяга к литературе и к собственному творчеству у меня проявилась лет с 12. Подростком и юношей я много раз пробовал писать рассказы, но все, как говорится, в стол. Будучи студентом истфака областного университета, я делал сценарии для исторических комиксов, которые издали в детском журнале «Стригунок», и уже после окончания, начав работать следователем милиции, принялся писать волшебные истории для сына. Сюжеты влетали в меня десятками, и я на много лет застрял в детской литературе. Но семья, работа следователем просто физически не позволяли заняться продвижением сказок, и только в нулевые годы у меня появились полноценные публикации.

– Вы говорите, что на много лет «застряли» в детской литературе? Продолжили в этом жанре? Почувствовали, что это – ваша стихия?

– Мне повезло. Так сложилось, что я начал как автор для детей, и надеюсь, этого запала мне хватит еще на много лет. В первых моих книгах: «Сказки Малеевского леса», «Асины сказки», «Тешиловская русалка» я проделал долгий путь от литературной сказки, которой сейчас мало кого удивишь, до попыток войти в сказовую форму. Попробовал стилизацию под народные сказки и сказы, и не только русские. Так как я жил на Севере, то не мог пройти мимо сказочных миров малых народов, таких как саамы, ненцы, эскимосы. Опираясь на их предания, я создал несколько оригинальных сказок, которые вышли в книге «Ледяные саночки». Но и свои родные края я не обошел стороной, вышло несколько сказочных повестей по мотивам русского фольклора, например две их них – «Сказы Матушки Оки» и «Летучий корабль». В последние годы я вижу перед собой цель привлечь внимание читателей всех возрастов к национальным корням, нематериальному наследству народов России. Но и литературные сказки я не оставил. Скажу по секрету, в издательстве готовятся две книги с волшебными повестями, юным читателям будет крайне интересно.

– А откуда вдруг эта внезапная тяга к писательству? Может, кто-то повлиял в семье, кто занимался литературой?

– Нет, я родился в простой крестьянской семье в сельце Волохово, на самом краю Подмосковья. Правда, потом родители перебрались в Серпухов, закрытие школы вынудило нас уехать в город, где я и вырос. Моя семья была читающая, я с детства пропадал в библиотеке, и книги стали моими верными учителями и спутниками. Но в сельской местности остались мои родные, и все каникулы я с удовольствием проводил за Окой у бабушек и маминой сестры. Общение с русской природой, конечно, повлияло на мое творчество, и я считаю себя больше деревенским жителем, чем горожанином. Тем более я последние годы живу в деревне.

– Повлияла ли работа следователем на ваше увлечение детективным жанром? Я знаю, что готовится к изданию третья книга о приключениях необычного детектива – девушки по имени Алена.

– Видимо, у любого начинающего автора наступает момент, когда он волей-неволей желает перейти к большой форме. Особенно в наше время, когда на рынке литературы для взрослых главенствует роман. Так родился замысел детектива, круто замешанного на приключениях девчонки. В первой книге, «Взрослое лето», ей всего 14 лет и она раскрывает ужасные тайны своей семьи и не только. Во второй книге, «Окаянное лето», ей 15 – и она вновь раскрывает тайны, с ней начинают происходить необычайные приключения… Сейчас готовится переиздание книг и выходит третья – «Алмазное лето», где Аленке уже 16... У книги неплохая судьба, она вызывает разные чувства, но не оставляет читателя, следящего за перипетиями главной героини, равнодушным.

– Почему вы решились написать роман о начале войны? Да еще такой правдивый, честный, который ни за что бы не пропустила советская цензура... Давайте поговорим о вашей книге «Забытый рубеж».

– На то у меня были личные причины. Оба деда воевали, один погиб в плену, второй защищал Москву и остался жив. Да и Серпухов был прифронтовым городом, поэтому я с раннего детства рос среди воспоминаний, рассказов о том наиболее катастрофическом времени за всю Великую Отечественную войну. Мне хотелось сохранить бесценные свидетельства очевидцев, вплетя их в ткань художественного произведения. Поэтому книга основывается именно на воспоминаниях тех, кто пережил трагедию 1941 года, а эти свидетельства порой сильно отличаются от советской пропаганды!

– Образы ваших героев собирательные или имелись конкретные прототипы?

– Главные герои, безусловно, образы собирательные, где-то даже типичные для того противоречивого времени. Народ был очень разный: еще свежи воспоминания о царской России, в то же время встало на ноги новое поколение, выращенное на идеалах грядущего коммунизма. А потом – репрессии, колхозное строительство и раскулачивание. Все это окрашивало предвоенное время и начало войны тревожными и неоднозначными красками. Хотелось хотя бы мазками показать ту атмосферу, все многообразие характеров людей ушедшей эпохи современному читателю. Как мне видится, в русской литературе главная книга о 1930–1940-х еще не написана. В романе словно бы боковым зрением выхвачена из общей тревожной картины происходящего небольшая по объему, но большая по значению крестьянская тема: как из деревень уходили на фронт мужчины и как жили в эти первые месяцы войны оставшиеся старики, женщины и дети. В канву художественного произведения вплетены события практически документальные, некоторые из них полностью взяты из истории судеб моих родных…

– У вас своеобразные портреты героев, во многом неуловимые. Вы как художник предпочитаете не описывать внешние их особенности. Этот прием напоминает полотна Ван Гога с фигурками людей и животных, которые как бы смазаны, несколько обезличены, что ли. Из деталей у читателя в памяти застревают каштановые кудри Яны, усы Егора Кузьмича и то, как главный герой Саша Чистов грызет ногти, когда нервничает. Это сознательный ваш почерк как писателя – такая живопись штрихами, рисунками и набросками?

– Я предоставил читателю возможность во многом самому домыслить, дорисовать и представить главных героев, описав их минимально. Кто-то увидит в них своих родных и близких, узнает свои семьи и родные места, опустошенные беспощадной войной. Сколько таких Василиев сгинуло навеки, сколько Анют под бомбежками спасали своих детей. Сколько было юных особистов, подобных Сергееву, для которых не существовало ничего святого – ни любви, ни дружбы, которые ни во что не ставили жизнь человека... Они представлены как типичные, возможно, для усиления густоты изображения правды того страшного времени.

– А вам как автору кто из героев наиболее импонирует?

– Безусловно, это главные герои: Саша Чистов, Яна Руднева, Егор Стрельцов, но даже такие отрицательные герои, как Сергеев, неоднозначны. У них – своя правда, и у читателя, по моим представлениям, должно пробуждаться к ним пусть небольшое, но все-таки сострадание. Впрочем, Чистов тоже не идеален: некритичен, достаточно фанатичен, такой вот действительно «блаженный», как его называет Егор Кузьмич, строитель в прямом и метафоричном смысле слова – и домов, и коммунизма, патриот Советской Отчизны…

– Да, точно, «блаженный», мечтающий найти такой камень, стройматериал, и желательно неподалеку, чтобы строить комфортные дома на своем Севере! Идеалист, чьи идеалы развенчиваются прифронтовой и фронтовой действительностью. Очень трогательно проживается любовная линия его и Яны – дочери «врагов народа»… А есть ли у главных героев будущее?

– Война сжалилась над ними, подарив жизнь, но впереди, даже после Великой Победы, перед ними маячило очень тяжелое десятилетие…

– А мне, например, интересна их судьба в перспективе. Я бы с удовольствием прочла продолжение книги «Забытый рубеж»… Вы продолжаете в литературе о войне линию так называемой лейтенантской прозы. Почему она стала образцом для вас?

– Я вырос на этой великой литературе, и она въелась в мою плоть и кровь. Если бы наши писатели творили, не оглядываясь ни на кого, мы бы во многом имели совершенно другую, честную литературу о войне. Наверно, только Виктор Астафьев успел отчасти открыто выразить свое отношение к ней. Желание написать об обороне Москвы без цензуры и идеологических шор давно преследовало меня, и я постарался перенести на бумагу мысли и поступки самых простых людей, тот ужас пережитого, с которым они сталкивались ежеминутно. И в противовес всему я разместил официальные сводки Совинформбюро, высказывания сильных мира сего, чтобы читатели сами могли отличить правду от лжи, ощутить обстановку, царившую 80 лет назад…


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Будем держаться русской ориентации

Будем держаться русской ориентации

Виктор Леонидов

Воспоминания Леонида Савелова, родоначальника отечественной генеалогии

0
879
Глазами викингов

Глазами викингов

Алексей Белов

Как Дети Ясеня и Вяза тысячу лет назад изменили мир

0
300
Демоны послевоенной Германии

Демоны послевоенной Германии

Гедеон Янг

Крестовый поход Моники Блэк против призраков прошлого

0
205
В газовой камере

В газовой камере

Владимир Соловьев

Ирен Немировски если изменяла мужу, то только с литературой

0
395

Другие новости