Любовь, любовница, любовник…

Ни слова о л…

Дом – как замок, через 

лужу-ров –

Мост дощатый. Cкрип дверей 

истошный

Возвестил: «Следы ее  шагов

Стерли чьи-то грубые 

подошвы».

Мне на пятый... Теплый 

аромат

Поглотило стен подъездных 

горло –

Кашляет прокуренно подряд

Гулким эхом в такт ступеням 

голым.

Краска ядовитая перил

Прилипает пятнами к ладони.

Не щадя сороковаттных сил,

Луч плафонный бросится 

в погоню,

Натыкаясь слепо на кусты

Черных и загадочных пролетов.

Перед дверью – я, за дверью – 

ты.

Дерматин холодного расчета

Подчеркнет обманчивость 

глазка,

И стократ умножит 

расстоянье –

Вот стоит в пальто моем 

тоска,

В шляпе – гордость, и в зрачках 

– желанье.

Cам же я остался там, где ров –

Лужа... Мост дощатый... 

Скрип истошный...

Легкие следы ее шагов

Стерли чьи-то грубые 

подошвы.

Роза

Курила молча у окна.

Струился дым, как знак 

вопроса.

А на столе кричала роза

В пустой бутылке от вина.

Дрожала нервная рука,

Тянулся к пеплу подоконник,

«Любовь, любовница, 

любовник», –

Cлезу баюкала щека.

Окошко. Силуэт двора

На фоне осени ненастной.

«Он не придет, не жди 

напрасно», –

В висок стучало до утра.

Враг-телефон не зазвонит.

А может – это просто сбои?

С картинки старой маха Гойи

С издевкой голая глядит.

Как будто в дверь душа ушла.

Вся. До конца. Осталась проза.

И криком захлебнулась роза,

Упав на краешек стола.

***

Город зевнул, потянулся устало,

Лег и заснул глубоко.

Губы часов из резного металла

Времени пьют молоко.

Звонко считают глотки 

поминутно,

После – растянутся в ряд

И улыбнутся, предчувствуя, – 

утро

Снова плеснет в циферблат.

Каркнет ворона, и месяца 

рожки

Спрячутся в звездном стогу.

Город разбудят довольные 

кошки,

Спев про любовь на бегу.

***

Пейзаж портретом обернулся «ню»,

Упали с веток снежные 

бретели.

«Год задолжал за осень январю, –

Так снегирям сказали 

свиристели: – 

Нагрянул рано изувер-мороз,

Лед превращая в гипс 

на переломах.

Ушел ноябрь лечить сопливый 

нос,

Спасаясь от зимы в местах 

укромных».

Вороны грустно подтвердили: 

«Кар», –

Декабрьский дождь загнал 

бедняг под крыши.

Последний календарный 

лист-Икар

На землю пал, растекся… 

К ночи ближе

Расплаты час, – за осень январю

Год отщелкнет погожими 

деньками.

В двенадцать ровно снег 

прикроет «ню»

Дрожащими от похоти 

руками.