Инна Ростовцева
* * *
Среди зимы проснулась я.
Сон дрожал на веках смутно.
Среди зимы проснулась я.
Стояло утро.
Еще дрожа, твой образ
нежный
От зла, от холода
и бедствий
Прикрыть бы старою
одеждой,
Как прикрывают листья –
ветви.
Но ужас жизни встал нагой,
И страшно посмотрел мне
в очи,
И вырвал образ дорогой,
И пал он временем испорчен.
Осталась долгая печаль,
Не заживающая в муке,
И было нестерпимо жаль
Опять приснившейся
разлуки…
…Стояла новая зима,
Другое сумрачное утро,
И повторялась жизнь, свежа,
Одним воспоминаньем будто.
Хромоножка
Оглянись, Хромоножка стоит
у дороги:
Ветер волосы треплет, в глаза
Залетает, бьется о детские
ноги
И молит: «Туда не ходи,
где фантомы завихрены зла».
– Хромоножка, опять ты
стоишь у дороги,
Рукой заслоняясь от прохожего
Хама? –
Чье сердце не встрепенется,
не вздрогнет,
Когда безысходность
по-детски упряма?
Стоишь у дороги, чуть боком,
кривая,
У края судьбы – и медлишь
свой шаг,
И голую землю слезой за слезой
покрываешь
По стрелке минутной,
а времени – швах.
А маленький, белый, иглистый
снежочек
Ложится ничком
в подвенечный веночек –
Небывшим – на все времена.
«Ах, милый, единственный,
страшный дружочек,
Останемся вместе стоять
между строчек
У придорожного русского сна!»
– Книга закрыта.
И – тишина.
