Иван Родин Государственная Дума все не может решить, когда же проводить второе чтение пакета законов по реформированию электроэнергетики. Вчера ответа на этот вопрос не дал и очередной Совет нижней палаты, который вслед за собиравшимся накануне координационным советом центристских фракций ограничился только тем, что отметил необходимость дополнительных консультаций.
Основная проблема, похоже, заключается в том, что теперь, когда законопроекты согласованы до самых мелких подробностей, главным становится "вопрос пиара". То есть сейчас каждая фракция хочет максимально использовать в свою пользу факт неизбежного одобрения энергетических законов. Именно поэтому фракция ОВР потребовала, чтобы на втором чтении обязательно присутствовал Михаил Касьянов, который должен объявить, что правительство берет на себя ответственность за ход реформ РАО "ЕЭС" и их последствия. Но 12 февраля глава кабинета уже приглашен на обсуждение проблем ЖКХ, не может же он ходить к депутатам каждый день?
Словом, реформирование РАО "ЕЭС" опять откладывается. Зато сегодня депутаты намерены закончить работу над законом о русском языке. Этот законопроект обсуждается на Охотном Ряду уже давно и с течением времени становится все менее и менее содержательным. Правда, как уверяют многие в Думе, он и с самого начала был таковым. Действительно, если внимательно посмотреть на его текст, то можно заметить, что в нем очень много благих пожеланий, но вовсе нет правоприменительных норм. К примеру, единственный более или менее существенный вопрос - кто должен заниматься узаконением модернизации тех или иных норм русского языка - и тот отдан на усмотрение правительства. Остальные же статьи закона - это перечисление всех без исключения сфер политической, экономической, культурной и общественной жизни, где необходимо применять русский язык, а также весьма туманные заявления о том, что его развитие должно поддерживаться государством - так же как и права людей на его использование.
Кстати, на предыдущих стадиях дискуссии из текста выпал перечень хозяйственных отраслей, где обязательно применение русского языка, который служил поводом для веселья среди его критиков, утверждавших, что, например, в промышленности и строительстве чаще всего используется совсем другой язык, который в том же законе был определен как нецензурная брань и к применению строго запрещен. Противники закона в этой связи замечали, что в случае его принятия вся индустрия страны может остановиться. Наверное, поэтому авторы закона вычеркнули из него и словосочетание "нецензурная брань", и слишком подробное перечисление видов человеческой деятельности, сопровождаемых употреблением слов.
