Иван Родин. Двухмесячная борьба оппозиции за право выступать с политическими заявлениями на пленарках оказалась бессмысленной. Единороссы, вооружившись думским регламентом, нашли способ нейтрализовать пропагандистский эффект от «пятиминуток свободы».
В прошедшую пятницу были впервые использованы на практике недавно принятые изменения в регламент Госдумы. Как писала «НГ», оппозиционные фракции нижней палаты согласились на ужесточение целого ряда статей регламента. В обмен на то, чтобы им было предоставлено право выступать в начале пленарных заседаний с политическими заявлениями. В течение 5 минут, но зато в присутствии всех телекамер и при более или менее полном зале. Именно к такому объяснению сводились комментарии представителей всех оппозиционных фракций. И именно эти 5 минут перевесили в их глазах и отмену часа заявлений, и более жесткие правила обсуждения повестки дня заседания. И, наконец, даже превращение протокольных поручений – этого замечательного способа громко пропиарить свою партию – в чисто формальную процедуру.
Последняя пленарка показала, что обмен, как и предсказывала «НГ», оказался крайне неравноценным. Свои 5 минут получили и лидер КПРФ Геннадий Зюганов, и председатель ЛДПР Владимир Жириновский, и глава фракции «Справедливая Россия» Николай Левичев. Все они, конечно, сказали о наболевшем: о необходимости реформировать ЕГЭ, о помощи людям из поселка Речник и о посетителях Госдумы, которых унижают огромные очереди за пропусками. После череды пятиминуток спикер ГД Борис Грызлов предупредил: больше никакой политики, а только конкретные предложения по повестке.
Однако, например, коммунисты решили перехитрить большинство. Формально поминая тот или иной закон, стоявший в перечне дел на 22 января, они высказывались по общегосударственным проблемам. И тогда Грызлов дал слово двум единороссам, которые обвинили оппозицию в обмане народа и президента. Мол, обещали всем тысячи исков по результатам выборов 14 октября, а ничего, по сути, не представили. Оппозиция, может быть, и ответила бы на это, но спикер возмутился тем, что все опять говорят о политике. И больше никому ни одного слова не дал, оставив, таким образом, последние из них за ЕР.
