Екатерина Трифонова
Беженцы из украинского Изюма хотят укрыться в России, власти которой обещают еще и финансовую поддержку. Фото РИА Новости
Правозащитники заявили о полной деградации такого гуманитарного статуса, как вынужденные переселенцы (ВП). В 2022 году ими признаны только 17 человек – и это на фоне спецоперации, которая сделала перемещенными лицами сотни тысяч людей. Конечно, такой статус практически перестали предоставлять в России еще с начала нулевых. Наверное, потому, что соответствующий закон предусматривает высокий уровень социальной помощи, включая и жилищные сертификаты. Но теперь, по мнению экспертов, понятие о ВП вполне можно было бы распространить на граждан РФ, выехавших с новых территорий, да и вообще на любых бывших украинцев, получивших здесь гражданство. Сейчас же в отношении всех них власти ограничиваются лишь точечными решениями.
В настоящий момент, указывают правозащитники, речь идет о нескольких сотнях тысяч выходцев из Украины, уже получивших российские паспорта, но вынужденных оставить свои дома и перебраться в РФ. Получив статус ВП, они могли бы на законных основаниях претендовать на денежные пособия, социальные льготы, но главное – на получение жилищного сертификата для дальнейшего обустройства в РФ. И это стало бы для них именно правом, а не возможностью подпасть под добрую волю государства. Напомним, что таким людям действительно предлагается участвовать во всевозможных программах по поддержке, но о них еще надо узнать, а потом попытаться в них вступить.
Между тем, согласно законодательству, ВП считается гражданин России, который из-за разного рода преследований покинул место своего постоянного проживания, причем вне зависимости от того, случилось ли это за границей или на территории РФ. Несмотря на то что де-факто таких граждан немало, на сегодняшний день, согласно статистике, в России числится 321 официально признанный ВП. В целом же за последние годы такой статус оформили лишь несколько десятков человек. Однако настоящим рекордом стал первый год СВО – всего 17 ВП за весь 2022-й. И это на фоне многих сотен тысяч перемещенных лиц из числа бывших украинцев во всей совокупности данного понятия.
По мнению экспертов, постоянное сокращение количества ВП выглядело логичным, ведь, по-видимому, изначально этот статус был введен в РФ скорее как временная мера. И она оказалась довольно эффективной для помощи в обустройстве основного потока людей, убегавших от развала СССР из-за нового рубежа, где тогда начались этническая дискриминация или даже преследования по национальному признаку. Потом у власти появились другие механизмы для поддержки таких переселенцев, а ВП превратился «в статус-реликт с непонятным смыслом и содержанием». Однако в нынешней ситуации, заявил «НГ» ряд правозащитников, его, как в те времена, можно было целенаправленно приспособить для отдельной категории граждан, например, с территории новых субъектов РФ. Или вовсе признавать ВП всех бывших украинцев, уже здесь получивших российские паспорта.
По словам эксперта Форума переселенческих организаций Галины Рагозиной, в ситуации, когда многие жители тех же новых субъектов РФ получили гражданство практически автоматом, это было бы правильным шагом. Чтобы эти люди, оказавшиеся в сложной ситуации, могли видеть поддержку государства, гарантированно получая «пусть небольшие, но все же выплаты, санаторно-курортное лечение, а главное – жилищные сертификаты». И хотя последнее, наверное, было бы непросто, ведь по закону о ВП жилье им дается сразу в собственность, но тогда «можно было бы для начала предоставлять муниципальное жилье с правом дальнейшей приватизации». Рагозина подтвердила «НГ», что прежде статус ВП был для властей одним из эффективных рабочих инструментов, в середине 90-х его предоставляли охотно и массово. В результате на начало 1999 года ВП было признано около миллиона человек, которым полагались компенсации за утраченное имущество, обеспечение жильем, трудоустройство, медицина, пособия и т.п. Но затем политика резко изменилась, итогом чего стали такие цифры: за последние восемь лет ВП сумели стать лишь 68 заявителей. Показательным, напомнила Рагозина, является тот факт, что в первые постсоветские годы сотни тысяч переселенцев, в основном из стран бывшего СССР, становились ВП, потому что тогда достаточной причиной была, к примеру, языковая политика в стране исхода. А теперь это почему-то перестали считать основанием, хотя проблема со временем только усугублялась, сейчас многие из-за этого и переезжают в РФ.
Как выяснила «НГ», правозащитники предполагают, что власти просто не хотят брать на себя обязанности по обеспечению жильем сотен тысяч выходцев из Украины, вынужденно оставивших свои дома и ищущих убежище в РФ. Сам статус действительно планировался на короткий срок, но никто при этом и не рассчитывал, что придется обустраивать в стране потоки выходцев с Украины. Гражданский активист Алексей Егоркин указал «НГ», что если взять закон № 202-ФЗ, то в нем есть четкое определение, кто может претендовать на статус ВП, а кто нет. Например, техногенные катастрофы, экономические причины или голод, вынуждающие людей покинуть места своего обитания, не позволяют претендовать на положение ВП. Основные поводы для получения статуса – это преследования, связанные с угрозой для жизни за политические взгляды, вероисповедание, национальную принадлежность и т.п. Короче говоря, подчеркнул Егоркин, на фоне огромного количества беженцев, по ходу СВО перемещенных на территорию РФ, а также ситуации вроде бы происходящего ужесточения условий жизни для русскоговорящего населения Средней Азии, «можно было бы предположить немалое число ВП у нас в стране, но статистика говорит иное». Он предположил, что дело опять же в отдельных нюансах базового закона о ВП, позволяющих вводить разные ограничения, чем умело и пользуются чиновники. К примеру, это жесткий срок, в течение которого гражданин должен заявить претензию на статус ВП, о чем, очевидно, многие даже и не знают. Однако Егоркин отметил и такой мотив, который, возможно, имеет сейчас значение для власти: «На фоне преследования собственных граждан по политическим мотивам использовать закон о ВП – это, конечно, было бы высшей степенью лицемерия. И надо признать, что наше чиновничество, не подтверждающее нуждающимся статус ВП, хотя бы тут поступает логично. В общем, закон о ВП просто не в актуальном для государства тренде».
Закон о ВП, подчеркнул доцент кафедры политологии и политического управления РАНХиГС, член экспертного совета Всемирного русского народного собора по Москве Михаил Бурда, был принят в начале 90-х для содействия гражданам, имевшим советские паспорта и оставшимся в Центральной Азии и Прибалтике. Хотя, по его словам, «не стоит забывать и ситуацию в самой России, например, сепаратистские настроения в Чечне тоже вызвали массовой отток русских». Бурда считает, что статус ВП в нынешних реалиях можно рассматривать в отношении граждан РФ, выехавших с территорий, временно находящихся под контролем ВСУ, и из прифронтовой полосы. Однако государство и так через различные программы как на федеральном, так и на региональном уровне, по сути, закрывает и даже местами перекрывает те социальные гарантии, которыми может обладать ВП по закону. И в этой связи, заметил он, данный закон сейчас вообще утратил свою актуальность, поэтому нет ничего удивительного в существенном снижении количества выдаваемых документов. «Жителям новых субъектов РФ статус ВП, наверное, нужен только в том случае, если они переезжают в «старые субъекты». Но и там они могут получить и субсидии, и выплаты на землю или строительство дома», – пояснил Бурда.
