Темные пятна Киева

Стилизованное под иконы граффити – не редкость в полюбившейся сатанистам заброшенной больнице.

Мрачная кладбищенская и госпитальная история Бабьего Яра и Кирилловского гая сделала их местами на карте Киева, к которым приковано внимание искателей острых духовных ощущений.

Бабий Яр считается местом, в котором происходили самые трагические события киевской истории – и эту славу он заслужил. Кладбище там появилось еще в XIX веке. В годы Великой Отечественной войны оккупировавшие Киев нацисты казнили в нем около 150 тыс. человек – евреев, цыган, пациентов Кирилловской психиатрической лечебницы и советских военнопленных. Но на этом черные страницы его истории не заканчиваются. В 50-х годах прямо на месте расстрелов была организована свалка отходов производства кирпича – и из-за нарушений при строительстве и эксплуатации полигона в 1961 году селевой поток, размывший ее дамбу, уничтожил киевский район Куреневку и привел к гибели сотен киевлян. Появились тогда и слухи о том, что строительством свалки хотели спрятать свидетельства трагедии военных лет – и что именно за это кощунство Киев и расплатился катастрофой…

Многофигурная скульптура «Памятника советским гражданам и военнопленным солдатам и офицерам Советской армии, расстрелянным немецкими оккупантами в Бабьем Яру» появилась в 1976 году, после 30 лет работы над проектом. Она стала первым и на долгое время единственным памятным знаком в Бабьем Яру; однако в последнюю четверть века все начало быстро меняться. Установка новых памятников началась в 1991 году, в 50-летнюю годовщину первого расстрела евреев, с бронзовой меноры, покрытой барельефами и высеченной на камне цитатой из Библии на иврите: «Голос брата твоего взывает ко мне от земли». В 2016 году в Киев из Каменца-Подольского была перенесена цыганская кибитка из корабельной стали – память о Kali Tras, «черном ужасе» геноцида цыган и пяти уничтоженных в сентябре 1941 года цыганских поселениях. Сейчас среди памятников Бабьего Яра – три сломанные игрушки у выхода со станции метро «Дорогожичи», посвященные расстрелянным детям, стела в память остарбайтеров, памятники жертвам Куреневской катастрофы и футболистам киевского «Динамо», да и украинским националистам, чьи взгляды на будущее в какой-то момент разошлись с теми, что были у оккупантов. И, конечно, множество поклонных крестов, один из которых посвящен умершим после войны немецким 

Стены недостроя в Кирилловском лесу стали «холстом» для уличных художников. Фото автора

военнопленным. Сейчас последний из монументов – памятник поэтессе-националистке Олене Телиге, открытый в этом году, 25 февраля. Соседство мемориалов сложно назвать спокойным – памятники на местах расстрелов не раз громили и обливали краской. Но история Бабьего Яра и Кирилловского гая не начинается и не заканчивается 40-ми годами.

Сегодня о том, что Кирилловский лес раньше был Кирилловским кладбищем, почти ничто не напоминает. Старое кладбище, появившееся еще в XVIII веке после ликвидации екатерининским указом монастыря, разрослось за полтора столетия почти до десяти гектаров. В 1929 году оно было закрыто и перестало охраняться, а в 1961 году его остатки были уничтожены и смыты двигавшимся на Киев селевым потоком. Встречающиеся сейчас у парковых троп могильные плиты с надписями с дореформенной орфографией были бы единственным свидетельством о том, что когда-то там хоронили людей, если бы не одна сохранившаяся до наших дней небольшая кладбищенская постройка.

Петр Эразмович Качковский был в начале XX века одним из самых именитых киевских хирургов. Построенный им в 1908 году невдалеке от Ярославова Вала госпиталь – а именно в нем в 1911 году умер раненный террористом Петр Столыпин – сохранился до наших дней; однако долго руководить им Петру Эразмовичу не довелось. В 1909 году Качковский, подхватив простуду, решил все-таки провести операцию в киевской тюрьме (он лечил в том числе и чернорабочих, и заключенных, чем снискал в Киеве добрую славу), но после нее всерьез заболел. Врачи, предположившие у него аппендицит, сделали разрез, но не обнаружили его – а на следующий день Качковский скончался. Похороны сорокапятилетнего доктора были напряженными – шедшие за гробом коллеги неоднократно слышали из собравшейся проводить Качковского в последний путь толпы крик «Убийцы!». Петр Эразмович был погребен рядом со своим младшим братом, студентом-юристом Антоном Качковским, а через три года над их могилами был выстроен каменный склеп. Он и является самым красноречивым свидетельством того, что память зачастую не щадят ни время, ни люди: сейчас склеп сильно разрушен, в полу на месте могил – заваленные мусором проломы, а что стало с телами похороненных – никто не знает. В 1990-е годы оскверненная и заброшенная усыпальница стала излюбленным местом собрания киевских сатанистов: на ее закопченных стенах еще можно увидеть пентаграммы и перевернутые кресты, а высеченный в камне на стене внутри склепа лик Христа зарисован изображением демона и теперь практически неразличим.

Впрочем, сатанистам пришлась по нраву не только усыпальница Качковских. Невдалеке от нее, в Кирилловском лесу, расположена одна из самых внушительных «заброшек» Киева – недостроенный корпус психиатрической больницы имени Павлова. Его строительство было прекращено по причине недостатка финансирования в 90-е годы – хотя молва твердила, что из-за огромного количества странных несчастных случаев с летальным исходом, якобы происшедших во время строительства. Видимо, эти слухи и сделали стоящий в лесу и плохо охраняющийся корпус привлекательным для сатанистских собраний – вплоть до нулевых годов они собирались в одной из темных комнат пятиэтажного здания. Однако конкуренции с субкультурным подпольем, видимо, не выдержали даже они – сейчас никаких свидетельств о черных мессах в лечебнице не осталось. Даже наоборот – в ней не редкость стилизованные под иконы граффити. Как, впрочем, и руны – а изображенный на стене неизвестным магом-самоучкой мистический палиндром-заклинание SATOR AREPO TENET OPERA ROTAS задним числом придает заброшенному зданию сходство с руинами Помпей.

Парадоксально, но облюбованные дьяволопоклонниками места в Кирилловском лесу связывает не только внимание чернокнижников. Психоневрологическая больница имени Павлова в прошлом была известна как Кирилловская больница: она выросла из богаделен того же самого Кирилловского монастыря, внутренний некрополь которого в XIX веке стал кладбищем. Когда больница имени Павлова еще называлась Кирилловской, в ней консультировал не кто иной, как Петр Эразмович Качковский. Сегодня память об этом, крайности постсоветского духовного поиска, слухи о несчастных случаях на строительстве корпуса психиатрии и рассказы о «мести Бабьего Яра» стали частью мистической истории Киева – пожалуй, одного из самых мрачных ее эпизодов.