0
7543
Газета Главная тема Печатная версия

01.09.2021 20:30:05

Невысокий и застенчивый блондин

80 лет тому назад родился писатель Сергей Довлатов

Тэги: довлатов, юбилей, проза, юмор, ленинград, ньюйорк


довлатов, юбилей, проза, юмор, ленинград, нью-йорк Улица Рубинштейна, 23. Памятник писателю Сергею Довлатову (скульптор Вячеслав Бухаев). Фото PhotoXPress.ru

Конечно, для узкого круга литераторов Ленинграда 60–70-х годов Сергей Довлатов (1941–1990) был известен. Но все же этот круг нельзя назвать многочисленным. Довлатов был журналистом, литературным секретарем писательницы и драматурга, трижды лауреата Сталинской премии Веры Пановой (1905–1973), но вот прозу его в СССР практически на печатали. И только когда железный занавес приподнялся и у нас стали выходить довлатовские вещи, изданные в США (куда он перебрался и где стал активно печататься), к нему пришла настоящая писательская слава. Вот как вспоминает о появлении Довлатова в начале перестройки один из авторов этой публикации, Андрей Юрков:

«В сущности, Довлатова я представлял застенчивым интеллигентным блондином невысокого роста и в очках. Ведь в конце 80-х, когда толстые журналы начали у нас в стране печатать то, что было издано Довлатовым в США, никакой информации про него еще не было.

Вышло так, что сначала я прочитал (в «Новом мире», кажется) «Соло на ундервуде», «Соло на IBM» и несколько рассказов. Мягкий и интеллигентный юмор, образно мне он показался похожим на Тургенева. Потом я прочел «Зону». Но даже после прочтения «Зоны» я по-прежнему считал его застенчивым блондином. Мне казалось, что этот тихий интеллигент в очках избрал себе лирическим героем повествования человека, попавшего в охрану из-за отчисления из университета.

Годы шли. В 1993 году вышел трехтомник Довлатова с иллюстрациями «митьков». Стала появляться информация в газетах. Тогда я узнал, что внешне Сергей Довлатов был абсолютной противоположностью тому Довлатову, которого я представил себе на основании его произведений. Громадный неуклюжий верзила, для незнакомых людей смахивающий на уголовника. Здоровенный жгучий брюнет, боксер тяжелого веса. Но писателем-то он был именно таким – мягким добродушным интеллигентом. Да, верзила, но веселый трепач с чуткой ранимой душой.

Бывая в Питере, я стал ходить на улицу Рубинштейна. Это были уже 90-е, и я тогда знал, что Сергей недавно умер. Но ведь было интересно, где он жил, хотелось прикоснуться к истории. Тогда еще в интернете не был вывешен адрес его проживания в Петербурге. По описаниям, коммунальная квартира была в доме с внутренним двором. Я тогда зашел в несколько внутренних дворов в начале улицы. Но спрашивать не решался – и так на меня смотрели подозрительно (ведь это было начало 90-х). Потом спросил пожилую женщину, которая вела внучку. Она ответила, что да, где-то здесь Довлатов жил – но она не знает где и ей немного стыдно.

Как выяснилось, я промахнулся довольно прилично – квартала на три. Потом адрес дома, где он жил, – Рубинштейна, 23, был выложен в интернете.

Мемориальная доска на доме появилась в 2007 году, памятник поставили в 2016 году. Неподалеку есть два ресторанчика, где можно под пиво мысленно побеседовать с классиком или просто придумать какую-нибудь очередную веселую историю. Подумать о том, что главный его писательский инструмент – мягкий юмор наблюдателя, не осуждающего окружающую действительность, но и не опускающегося до уровня этой самой действительности (временами весьма достойной осуждения). Отсюда и лирический герой – тихий ироничный интеллигент, попавший в окружение отличающихся от него людей, главный герой и «Зоны», и «Иностранки», и других произведений.

Вот он такой – мой Сергей Довлатов, с которым можно побалагурить, выпить кружку пива на улице Рубинштейна (что я делаю всегда, когда приезжаю в Питер) и обсудить все, что происходит вокруг нас. Не задумываясь о том, что он – веха в непрерывной цепи развития литературы и просто милый обаятельный собеседник».

У Довлатова великолепно выходил жанр баек. Его «Соло на ундервуде» и «Соло на IBM» – это и анекдоты, и не совсем анекдоты. Скорее это забавная характеристика эпохи. В самом деле:

«У Хрущева был верный соратник Подгорный. Когда-то он был нашим президентом. Через месяц после снятия все его забыли. Хотя формально он много лет был главой правительства. Впрочем, речь не об этом. В 63-м году он посетил легендарный крейсер «Аврора». Долго его осматривал. Беседовал с экипажем. Оставил запись в книге почетных гостей. Написал дословно следующее: «Посетил боевой корабль. Произвел неизгладимое впечатление!»

Что это такое – анекдот? Ну да, анекдот. Анекдот из жизни. А что обыгрывается в анекдоте? Увы, во все времена актуальная для России тема «начальник – дурак». Грустно улыбаться, читая историю про «неизгладимое впечатление», будут и наши потомки.

Романами «Соло на ундервуде» и «Соло на IBM» не назовешь. Сборниками воспоминаний – тоже. И все же эти байки и истории – замечательное описание и литературной жизни того времени, и вообще описание того времени. Вот, скажем, история из «Соло на ундервуде»:

«У Иосифа Бродского есть такие строчки: «Ни страны, ни погоста, Не хочу выбирать, На Васильевский остров Я приду умирать...»

Так вот, знакомый спросил у Грубина:

– Не знаешь, где живет Иосиф Бродский?

Грубин ответил:

– Где живет, не знаю. Умирать ходит на Васильевский остров».

Написал Довлатов немного. Известные его вещи перечислить несложно.

«Зона» – как интеллигент попал на службу в армию во внутренние войска и охраняет заключенных. История про интеллигента, который не хочет и не может приспособиться к окружающей реальности. Печальный юмор.

«Компромисс» – как интеллигент, не очень желательный в Ленинграде, уехал работать корреспондентом в Таллин и не может принимать распространившуюся и на Эстонию советскую действительность. Печальный мягкий юмор.

«Заповедник» – как интеллигент, уже отовсюду изгнанный, устроился работать экскурсоводом в Пушкинские Горы. И тоже не сказать, что в восторге от окружающей советской действительности. И снова – печальный мягкий юмор.

Из произведений, написанных в Америке, читают «Иностранку». Что описывает Довлатов? Район Брайтон-Бич в Нью-Йорке, где живет много выходцев из СССР. Мягкий юмор, пожалуй, менее печальный. Тут даже хеппи-энд случается. Это когда в назначенный день и час свадьбы к дому главной героини – новой американки Маруси – подъезжает лимузин, из которого выходят жених и его родственники по фамилии Гонсалес: Теофилио, Хорхе, Джессика. Крис, Пи Эйч Ар, Лосариллио, Филумено, Ник и Рауль Гонсалес. «Был даже среди них Арон Гонсалес. Этого не избежать».

По большому счету Довлатов ни одного романа не написал. «Зона», Компромисс», «Заповедник – по сути, почти бессюжетны. Но ведь цитируют. Цитируют и сейчас. Отмечают юбилеи. Памятники и мемориальные доски открывают.

В трехтомник с иллюстрациями «митьков» не вошел рассказ «Старый петух, запеченный в глине». Это уже из последних работ, совершенно в духе О’Генри. Размышления о превратностях судьбы. Начинается все в Нью-Йорке со звонка в четыре часа утра, на телефон в квартире уже более или менее преуспевающего и писателя и журналиста Довлатова (увы, цитируем с некоторыми, скажем так, изъятиями, потому что кличку персонажа лучше в современной российской печати не публиковать):

«– Это полиция. С вами желает беседовать...

– Кто? – не понял я.

– Мистер (тут слово, которое мы не рискуем печатать. – «НГ-EL»), – еще раз, более отчетливо выговорил полицейский.

И тут же донеслась российская скороговорка:

– Я дико извиняюсь, гражданин начальник. (Тут снова слово, которое мы не рискуем печатать. – «НГ-EL») вас беспокоит. Не помните? Восемьдесят девятая статья, часть первая. Без применения технических средств.

Я все еще не мог сосредоточиться. Слышу:

– Шестой лагпункт, двенадцатая бригада, расконвоированный по кличке (и тут снова то самое слово, которое мы не рискуем печатать. – «НГ-EL»).

– О, Господи, – сказал я.

Я задумался – что происходит? Одиннадцать лет я живу в Америке. Шесть книг по-английски издал. С Джоном Апдайком лично знаком. Дача у меня на сотом выезде. Дочка – менеджер рок-группы «Хэви метал». Младший сын фактически не говорит по-русски. И вдруг среди ночи звонит какой-то полузабытый ленинградский уголовник. Из какой-то давней, фантастической, почти нереальной жизни…»

А дальше начинаются воспоминания: и про шестой лагпункт, и про краткое содержание «Короля Лира» в трактовке уголовника, и про то, как лирического героя Довлатова отправили на принудительные работы в бригаду разнорабочих. Конвоир сказал работягам: «Присматривайте за этим декадентом» – и ушел.

А среди рабочих оказался тот самый расконвоированный с шестого лагпункта, который послал героя рассказа за водкой.

«– Помнишь, я говорил тебе, начальник: жизнь – она калейдоскоп. Сегодня ты меня охраняешь, завтра я буду в дамках. Сегодня я кайфую, завтра ты мне делаешь примочку.

– Короче, – вмешался Геныч.

– Короче, ты меня за водкой не пустил? А я тебя...

Он выждал паузу и закричал:

– Пускаю! И затем:

– Вот шесть рублей с мелочью. Магазин за троллейбусной остановкой».

Когда конвоир в конце дня пришел за декадентом, работягам удалось напоить и его. Кончилось все тем, что работяги вызвали для конвоира и конвоируемого такси и отправили их обоих: одного – по месту службы, другого – по месту отбывания наказания. Но в одно место.

Что здесь правда, а что «художественный вымысел»? Да так ли уж это важно? Аромат эпохи передан великолепно, человеческие судьбы – да, они именно такие, и жизнь – действительно калейдоскоп. И про «коловращение жизни» (помните одноименный рассказ О’Генри?) задумываешься.

В Питере, насколько мы знаем, готовятся отмечать 80-летие Довлатова (он родился 3 сентября). Будут конкурсы, экскурсии, открытый микрофон. Планируется открыть памятник собаке Довлатова – фокстерьеру Глаше.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Авторы "Незабытых историй Победы" получили награды на Поклонной горе

Авторы "Незабытых историй Победы" получили награды на Поклонной горе

Елена Крапчатова

Масштабный проект Департамента национальной политики Москвы объединил десятки тысяч россиян

0
2382
А я в шоколаде

А я в шоколаде

Сергей Белорусец

Стихотворные игры с гусями, дворнягами, фантастами и натюрмортами

0
2699
В глуши бухает Гекельберри Финн

В глуши бухает Гекельберри Финн

Илья Журбинский

Стихи о совах, подземном царстве, редакторах и Танатосе

0
1592
Мог бы всю жизнь идти по Москве

Мог бы всю жизнь идти по Москве

Марианна Власова

Леонид Костюков задался вопросом «Где логика?»

0
1516

Другие новости