Ку-у-ша-ай!

ЛЮБИТЕ ли любительскую колбасу так, как люблю ее я? Нет, господа, вы не любите любительскую так, как люблю ее я - до изнеможения, до потоков слюны изо рта, до сердечной истомы, до - ладно уж, признаюсь! - желудочно-кишечного оргазма. А докторскую? О-о-о... А чайную? А останкинскую? С прожилками из папье-маше, с зеленцой, с ошеломительным запахом... Это ж уму непостижимо, это просто какой-то гопак (простите за выражение) вкуса, это полный, как бы это поинтеллигентнее выразиться, улет...

А чем нас хотели заставить питаться проклятые демократы? Изуверы! Они хотели набить народный желудок всякими чипсами, сникерсами, "горячими собаками" и - вы только вдумайтесь - гамбургерами и чисбургерами. Они хотели заставить нас пить кока-колу и амаретовку. Хотели, чтоб мы позабыли вкус хлебного кваса и водки.

Это присказка. Или, если угодно, преамбула, амбула же в том, что, когда мне вчера позвонили и пригласили на стадион Юных пионеров, дабы поучаствовать в патриотической акции в защиту национальной еды, я с радостью согласился.

Приехал, увидел большую группу товарищей, заметил столы, ломящиеся от всяческих глубоко национальных яств. Столы расставлены на футбольном поле по кругу, товарищи за ними выпивают-закусывают, а в центре круга лежит совсем маленькая салфеточка и на ней - сиротливо съежился одинокий жалкий гамбургер.

У спецмикрофона произносятся тосты в честь русской пищевой промышленности, и каждый тостующий, выпив, подходит к несчастному гамбургеру и плюет на него. А кто и пытается его ногой придавить. Но организаторами это не поощряется, организаторы требуют до времени соблюдать политкорректность по отношению к сему виновнику всех наших бед. Пейте пока что, товарищи, водочку и закусывайте микояновской колбаской.

Но вот и наступает время. Приглашенные попсовики затягивают гимн в честь русской колбасы: "Колбаса моя краса, ты целебней, чем упса"... Воодушевленные любители истинно русской вареной колбасы подхватывают припев: "Ку-у-ша-ай... ку-у-ша-ай!", и подвергнутый остракизму гамбургер, прикрепленный к воздушному шару, отправляют к чертовой матери на историческую родину.

В едином пароксизме соборности я священнодействую вместе со всеми, и в голове моей улетающий олимпийский мишка причудливо путается с божьей коровкой, которая, улетев на небо, принесет нам хлеба.