Андрей Ильяшенко ВЧЕРА правительства Южной Кореи и КНДР одновременно выступили с официальным заявлением о проведении 12-14 июня в Пхеньяне встречи лидеров двух стран - первой в истории двусторонних отношений.
Договоренность о проведении встречи была достигнута 8 апреля в Пекине в ходе переговоров между министром культуры и туризма РК и заместителем председателя северокорейского Комитета за мир в Азиатско-Тихоокеанском регионе и оформлена соответствующим соглашением.
Основным импульсом к началу нынешних переговоров о проведении встречи Север-Юг на высшем уровне стала "Берлинская декларация" президента Южной Кореи Ким Тэ Чжуна, который 9 марта выступил с призывом активизировать двусторонний диалог на правительственном уровне для расширения экономической помощи Северной Корее. В основе нынешней позиции Южной Кореи лежит провозглашенная президентом Ким Тэ Чжуном новая политика в отношении КНДР, получившая образное название "политики солнечного тепла", то есть гибкий неконфронтационный подход к развитию отношений с Пхеньяном на основе развития гуманитарных и экономических связей, который бы контрастировал с жесткой политической линией "холодного ветра" прежних лет.
С другой стороны, достаточно явной стала и тенденция к активизации Пхеньяна на международной арене в последнее время. К примеру, в январе этого года КНДР установила дипломатические отношения с Италией, в марте прошли неофициальные консультации между высокопоставленными представителями КНДР и Канады, в феврале обновлен российско-северокорейский договор о мире, на днях завершился первый раунд японо-северокорейских переговоров о нормализации двусторонних отношений, сенсацию вызвало посещение северокорейским лидером Ким Чен Иром посольства КНР в Пхеньяне. В марте должны были состояться визиты министра иностранных дел КНДР в КНР, Вьетнам и Индонезию. Наконец, достаточно регулярно проходят американо-северокорейские консультации.
Следует отметить, что и активизация внешнеполитических усилий КНДР, и курс РК на расширение диалога с Севером проходили на фоне возрастающих трудностей в экономике Северной Кореи и усугубляющихся проблем с продовольствием в стране. В связи с этим в ряде случаев, например, договариваясь с Японией о возобновлении переговоров о нормализации отношений, Пхеньян выдвинул предварительное условие - предоставление продовольственной помощи, которое было выполнено. Кроме того, КНДР достаточно активно использовала и озабоченность в мире по поводу ее ракетной и атомной программ. Степень их реализации оценивается по-разному, однако готовность Пхеньяна вести диалог по этим проблемам так или иначе увязывалась со стремлением расширять связи в других областях, прежде всего - в экономике.
Обращает на себя внимание и время обнародования договоренности о проведении первого саммита Север-Юг. На 30 апреля в Южной Корее назначены парламентские выборы, и вероятно, Пхеньян учитывал, что его согласие на проведение встречи на высшем уровне станет весомой поддержкой для Демократической партии РК, возглавляемой президентом страны Ким Тэ Чжуном. С другой стороны, для северокорейского лидера Ким Чен Ира согласие на проведение встречи в известной степени выглядит как исполнение воли его отца Ким Ир Сена, предлагавшего провести подобный саммит, который, однако, не состоялся в связи с его кончиной.
Токио
