Николай Плотников Минобороны Ирака после занятия развалин Соборной мечети ан-Нури в Мосуле поспешило объявить о завершении битвы за город после полугода боев. Однако там по-прежнему действуют снайперы джихадистов, периодически слышны разрывы минометных снарядов и стрельба из стрелкового оружия. Столкновения в кварталах старого города с оставшимися там боевиками «Исламского государства» (ИГ, запрещено в РФ) продолжаются. Примерно также в свое время было в Рамади.
Не столь важно, как долго будут подавляться в Мосуле последние очаги обороны джихадистов. Важно другое: что ждет Ирак после поражения ИГ и окончательного освобождения территории страны. Существуют опасения, что после окончания битвы за Мосул начнется битва за Ирак, еще более ожесточенная и кровопролитная, между арабами-шиитами, арабами-суннитами, курдами, туркоманами, христианами, результатом которой может стать окончательная фрагментация страны по этническому и религиозному признаку.
При Саддаме Хусейне, несмотря на его репрессивный режим, большинство иракцев ощущали себя гражданами единого государства, с которым считались в арабском и исламском мире и в котором развивалась экономика. Теперь отношения в Ираке строятся на основе клановой, племенной, религиозной, этнической принадлежности и лояльности, играющих ключевую роль в обеспечении защиты и экономического выживания каждого иракца. Государственные структуры слабы и неэффективны. Казна фактически пуста.
Ситуацию усугубляют намерение Масуда Барзани провести 25 сентября 2017 года референдум о независимости Курдистана и взаимные претензии курдов и арабов на недра Киркука, не входящего в состав курдской автономии, но контролируемого силами пешмерга. Существуют обоснованные опасения, что между арабами и курдами из-за нефти Киркука может начаться вооруженное противостояние.
По некоторым оценкам, Ираку потребуется примерно 60 млрд долл. для восстановления только районов, освобожденных от ИГ. Вопрос – где их взять в условиях падения цены на нефть, торговля которой дает 99% государственных доходов? Однако если принять решение о проведении конференции стран-доноров, то иракцам будет послан сигнал о готовности мирового сообщества оказать помощь в восстановлении государства. Носить она должна конкретный и адресный характер и обусловлена рядом обязательных условий. Прежде всего это борьба с коррупцией, достижение компромиссов со всеми политическими силами страны, последовательное проведение политических и экономических реформ, повышение прозрачности госзакупок и распределения государственных контрактов, соблюдение прав человека, готовность разрешать на основе диалога межрелигиозные и территориальные споры. Главное – государство должно завоевать доверие и поддержку широких слоев местного населения.
Речь, в частности, идет об арабах-суннитах. Они чувствуют себя маргиналами в существующей политической системе Ирака. Поддержка со стороны этой группы населения стала одним из факторов успеха ИГ в 2014 году, когда джихадисты практически без сопротивления захватили значительную часть территории страны. Без интеграции арабов-суннитов в государственные структуры и повышения их доли представительства в органах власти, армии, полиции и спецслужбах нельзя восстановить в стране межконфессиональный мир, обеспечить внутреннюю безопасность страны.
Будущее Ирака во многом зависит и от результатов диалога в Курдистане между основными курдскими политическими силами, а также от снижения напряженности вокруг Киркука между курдами и Багдадом. Пока же нет единства между самими курдами.
Важно, чтобы свою судьбу иракцы решали сами, научились слушать и слышать другу друга, идти на взаимные и разумные компромиссы и уступки. Другие страны должны перестать рассматривать Ирак как площадку для решения собственных интересов и бесцеремонно вмешиваться в его внутренние дела. Это касается и США, и Ирана, и Турции, и Израиля, и Саудовской Аравии, и даже Рабочей партии Курдистана. Задача мирового сообщества создать условия для внутрииракского диалога, а не становиться на сторону какой-то одной стороны и не использовать одних иракцев против других для достижения собственных корыстных целей. Другой альтернативы у Ирака нет.
