Продажные вещи

Большие аукционные дома Кристис и Сотбис все больше становятся похожи на гигантских спрутов, проникающих длинными щупальцами в любые уголки культурного пространства, способные принести выгоду. Новой ареной для их деятельности стала почти культовая в России Третьяковка. Совсем недавно Кристис триумфально выступил в ее стенах с работой Василия Верещагина «Стена плача»: как отмечают сами работники дома в Лаврушинском, такого наплыва любопытствующих музей не видел давно. Окруженная своими собратьями работа как нельзя лучше вписалась в зал Верещагина. Повисела там недельку и укатила дальше, оставив за собой шлейф горького сожаления об ускользнувшем шедевре.

Казалось, что это единичный проект, но вот не прошло и месяца, как главный конкурент Кристис выступил с еще более масштабной акцией. Развернутая предаукционная выставка Сотбис, включающая 18 отборных работ, прошла на этой неделе в здании Третьяковской галереи на Крымском Валу.

То, что для Сотбис этот проект исключительно выгоден, очевидно. Информация об участии работы на выставке в Третьяковке, пусть и такой специализированной, значительно увеличивает ее ценность (и соответственно стоимость). Тем более для российского покупателя, который является основным на «русских торгах». Раз пустили к себе на стенку, можно не сомневаться – вещь признанного качества. Правда, для Сотбис был и значительный риск. Соседство и неизбежное сравнение с признанными третьяковскими шедеврами могло быть совсем не в пользу аукционных работ. Потребовался тщательный отбор.

Из редких произведений привезли тонкую по колориту работу Натальи Гончаровой «Дама с зонтиком», выполненную в стилистике пуризма, к которому художница обращалась на протяжении короткого промежутка времени, а также несколько интересных работ Бориса Григорьева. Авторский повтор в уменьшенном виде «Видения отроку Варфоломею» Михаила Нестерова – вещь вполне коммерческая. Он, собственно, и был создан художником по материальным соображениям – для выставки-продажи в Нью-Йорке Нестеров копировал свою самую известную работу. «Видение» выполнено очень качественно, несмотря на то, что, к сожалению, по духовной силе несравнимо с первым и главным вариантом картины. Разумеется, не обошлось и без вездесущего Ивана Айвазовского, правда, с работой 1851 года, самого ценимого периода в творчестве художника.

Акция вполне оправданно названа «Потерянные шедевры». Неожиданно всплывшие на рынке после многолетнего исчезновения, они снова разойдутся по частным собраниям и, возможно, еще долго не будут представлены широкой публике.

Что же касается Третьяковки, то никто не спорит с тем, что роль музея в современном мире изменилась. Он перестал быть просто хранителем и собирателем, а все больше становится структурой динамичной, гибкой, активно включенной в общекультурную деятельность. Но все-таки есть что-то коробящее в том, что главный российский идеологический оплот некоммерческого подхода к искусству становится площадкой для реализации планов частного бизнеса. В случае с Кристис оправданиями выступали попытка новой формы сотрудничества и безусловная уникальность работы. Вещи, представленные в ГТГ Сотбис, без сомнения, очень качественные, но есть ли необходимость выставлять их на главной площадке страны?

На пресс-конференции, предшествовавшей открытию экспозиции, много говорили о стремлении популяризировать русское современное искусство. Тем более в связи с обновлением экспозиции на Крымском Валу. Говорили правильно и хорошо, только вот выбор вещей совершенно не подкреплял эти слова. В Третьяковку привезли работы и без того более чем востребованного периода русского искусства: конца XIX – первой трети XX века (за исключением работы Оскара Рабина). Зачем его популяризировать, когда ажиотаж и среди покупателей, и среди зрителей без того велик, не очень понятно. Подобные аукционно-музейные акции вполне могут быть оправданны, когда речь идет об искусстве, которого у нас мало и которое мы знаем плохо. Только привозить его очень невыгодно, ведь российский покупатель хочет вполне определенное искусство. Им-то его старательно и кормят.

Редкая работа Натальи Гончаровой, выполненная в стилистике пуризма. Фото из каталога Sotheby’s