0
5065
Газета История Печатная версия

15.01.2014 00:01:00

Маленькие трагедии русского духовенства

Насильственная смерть и самоубийство архиереев в «блестящий век» государственного православия

Валерий Вяткин

Об авторе: Валерий Викторович Вяткин – кандидат исторических наук, член Союза писателей России.

Тэги: рпц, православие, духовенство, история, насилие


рпц, православие, духовенство, история, насилие Вместе с царевичем Алексеем пострадало и его церковное окружение. Николай Ге. Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе. 1871. ГТГ

В минувшем году отмечено несколько случаев гибели духовных лиц, причем жертвами убийц становятся не только имамы на Северном Кавказе, но и православные священнослужители в центре России. Самый известный пример такого преступления, конечно, убийство протоиерея Павла Адельгейма.

Однако, одинаково ценя жизнь любого человека, включая служителей Церкви, нужно заметить, что криминальные трагедии в духовной среде случались не только в XX и XXI веках, история знает примеры и из других эпох. Например, из XVIII века, когда, в результате соединения Церкви и государства, русское православие переживало времена имперского величия. На фоне этого величия разворачивались маленькие трагедии русского духовенства.

XVIII век стал переломным в истории Российской Православной Церкви, как и в судьбе всей России. По воле Петра Великого создается синодальная система церковного управления, призванная заменить патриаршество. Страна переживает модернизацию. Но у реформ нашлись противники, в том числе «князья» Российской Церкви. Некоторые из них и после Петра не желали соответствовать требованиям времени или не смогли приспособиться к меняющейся эпохе. И это привело к жертвам, причем палачами выступали не всегда лиходеи, но иногда само государство.

Расплата за политику

Рукоположенный в архиереи в 1711 году, епископ Ростовский Досифей (Глебов) ничем выдающимся в управлении епархией не отметился. Хотя он совершал и неординарные поступки. Когда нижегородца Прокопия Лупкина, объявившего себя «Христом», отправили в Ростов к Глебову для разбирательства, епископ отпустил Лупкина на свободу, что могли счесть за преступную снисходительность.

Известен Глебов больше как приближенный царевича Алексея, сына Петра I, и яростный противник петровских преобразований. Не удивительно, что стоявший за старину иерарх проходил по делу о заговоре Алексея, бывшего антагонистом своего отца-реформатора. Со слов Александра Пушкина, «духовенство… обращало… на него (царевича. - «НГР») все свое внимание». Не стал исключением и Глебов. Видя в нем своего союзника, царевич вел переписку с епископом, что установил розыск. Таким образом, связь действительно была. Но этого мало. Среди друзей Глебова был духовник царевича. Так что у Глебова имелась возможность влиять на Алексея.

Следствие началось в феврале 1718 года. Специально для раскрытия заговора Петр I учредил Тайную канцелярию, и много позже наводившую страх на россиян. Дело рассматривалось в Москве, куда арестованный 19 февраля Глебов был доставлен вместе с бывшей царицей Евдокией Лопухиной, насильно постриженной в Суздальском Покровском монастыре, в пределах Ростовской епархии. По настоянию монарха Архиерейский Собор лишил Глебова сана. Если проводить параллели с сегодняшними реалиями, - лишил «депутатской неприкосновенности».

Начались допросы с жестокими пытками. По утверждению Пушкина, автора «Истории Петра», где использованы материалы следствия, Глебов был уличен не только в «ложных пророчествах», но и в том, что потворствовал распутству бывшей царицы, весьма благоволя к ней. Что до пророчеств, то они касались политики: предсказание ближайшей смерти Петра I, освобождение из монастырского заточения Евдокии Лопухиной и восшествие на престол Алексея Петровича. Лжепророка обвинили как участника заговора в пользу царевича, приговорив к смертной казни. Но сведения, добытые под пытками, не всегда достоверны. Тем не менее монарх понимал, что политизированный архиерей представляет опасность для государства, противостоя столь необходимой модернизации.

Любопытная деталь: за блудную связь с Лопухиной (уже монахиней) был казнен человек по фамилии Глебов. Но о родственной связи этого Глебова с епископом можно только гадать. В документах она не отражена.

Казнь бывшего епископа и других, проходивших по делу царевича, состоялась в марте на Красной площади. Применили жесточайший способ экзекуции – колесование. Головы казненных насадили на шесты и, водруженные на кремлевской стене, они долго пугали москвичей.

Примечательно, что против казни бывшего Ростовского епископа высказался только один архиерей – митрополит Стефан (Яворский), вызванный в столицу для участия в суде над Алексеем Петровичем.

Убийство за икону

Другая трагедия разыгралась в Москве в 1771 году: разъяренные москвичи умертвили архиепископа Амвросия (Зертис-Каменского).

В Первопрестольной свирепствовала чума, и, не желая распространения эпидемии, Зертис велел убрать Боголюбскую икону Божией Матери, что находилась на Варварских воротах в Китай-городе. Икона была объектом массового поклонения, так как в Москве прошел слух, что этот образ избавляет от «прилипчивой» болезни, уносившей жизни тысяч москвичей.

Измученный народ надеялся лишь на помощь свыше. Не менее пяти священников служили у Варварских ворот бесконечные молебны. На украшение иконы поступили щедрые пожертвования, которые оценивали в 3 тыс. руб. Однако кружку с деньгами Зертис приказал опечатать и забрать вместе с иконой, для чего 15 сентября, в сопровождении воинской команды, прибыл консисторский чиновник. Однако народ не отдал ни икону, ни кружку.

Беспорядки начались с крика: «Архиерей хочет ограбить казну Богоматери, надо убить его!» В некоторых храмах ударили в набат. Завязалась драка, в ходе которой досталось и чиновнику. «Изрядно битого» и связанного, его притащили в Чудов монастырь, чтобы он провел восставших в архиерейские покои. Между тем, «спасая живот свой», как выразился очевидец восстания, Зертис бежал в Донской монастырь, надев серый мужицкий кафтан.

В 11-м часу пополудни начался грабеж архиерейского дома, включая винные погреба. Домовая церковь тоже пострадала: иконы лишились окладов, всю ризницу растащили, антиминс разодрали, сосуды разграбили, образа живописные «обругали выколотием глаз».

16 сентября группы восставших отправились искать архиепископа, пока, наконец, не узнали, что он в Донском монастыре. После литургии Зертис «скрылся в церкви за иконостасом на хорах», надев тот же кафтан. Но вновь выданный своими приближенными, он вскоре был найден. Архиепископа вытащили во двор, ударили колом по спине. Но раздался крик: «Не бить в монастыре и святого места кровью его чтоб не осквернить». Кровавая сцена разыгралась за монастырем. Иерарха били колом по голове, «глаза выкололи, лицо изрезали, бороду вырвали, грудь искололи, кости переломали – словом сказать, все его тело была одна рана».

Спустя несколько дней близ Донского монастыря нашли его тело, «ругательно поверженное». До 4 октября оно находилось в монастырском храме «на зрении всенародном». Убийство не успокоило толпу, так что при отпевании Зертиса никто не решался сказать слово над гробом, и светским властям пришлось издавать приказ о проповеди. Проповедником выступил префект Славяно-греко-латинской академии Амвросий (Подобедов). Погребение состоялось в Донском монастыре.

Императрица Екатерина II сочувствовала архиерею, считая его жертвой религиозного фанатизма. Однако сам архиепископ был жесток, что восстанавливало против него народ. Идеализировать Зертиса точно не надо: после его смерти узнали о «расстроенном» состоянии Московской епархии. При этом он был очень образованным человеком.

В результате Чумного бунта 1771 года фанатично настроенные москвичи растерзали архиепископа Амвросия (Зертис-Каменского). 	Эрнест Лисснер. Чумной бунт в Москве в 1771 году. Начало XX века
В результате Чумного бунта 1771 года фанатично настроенные москвичи растерзали архиепископа Амвросия (Зертис-Каменского). Эрнест Лисснер. Чумной бунт в Москве в 1771 году. Начало XX века

Гибель архиепископа обсуждали дипломаты, аккредитованные в России. Вот что писал министру иностранных дел Франции Эммануэлю Арману д’Эгийону посол Сабатье де Кабр: «Убийство архиепископа Московского глубоко огорчило Екатерину. Еще более были обескуражены этим влиятельные российские вельможи, рассматривая это происшествие как вопиющее свидетельство… варварства… Народ все еще стоит на своем и, как и все русское, до конца сохраняет верность старым устоям». (Здесь и далее перевод Екатерины Трубиной, публикуется впервые).

Д’Эгийон ответил: «Трагическая кончина архиепископа Московского и ярость народа, которую вызвали разумные меры предосторожности… характеризуют русских… со стороны, весьма мало схожей со стремительным развитием, коим они подчеркнуто хвалятся. Беспорядки при столь опасных обстоятельствах имеют свойства усиливаться, и для нас не удивительно, что Екатерина II направила для подавления бунта властного человека (Григория Орлова. – «НГР»), которому она больше всего доверяет. Остается надеяться, что полномочия, которыми он наделен, и твердость характера, о которой все наслышаны, сделают его в состоянии остановить возрастающую волну сопротивления в народе».

В свою очередь, английскому послу Чарльзу Каскарту удалось вникнуть в подробности дела, передав в Англию статс-секретарю по иностранным делам: «Народ… доведенный до отчаяния усиливающейся опасностью… не нашел другого средства, кроме суеверного понятия, что чудеса совершаются то тем, то другим образом или изображением. Архиепископ, человек благовоспитанный и умный, видя опасность… что целые толпы уже зараженного народа принимают причастие вместе с другими, и… при этом употребляется одна и та же ложка для всех, сделал некоторые распоряжения, возбудившие неудовольствие. А когда он вслед за тем приказал убрать любимый чудотворный образ и запечатать кружку во избежание постоянного стечения народа, приходившего исцеляться от чумы и молиться о сохранении от заразы... произошло волнение, стали кричать, что архиепископ грабит Церковь и святотатствует… Народ сбежался, и огромные толпы направились к архиепископу, напали на его дворец, уничтожили все, что нашли в нем, кроме погребов, откуда выпили все вино. Но самого его не нашли, так как он спасся в монастыре… Колокола звонили всю ночь… Поутру народ направился к монастырю… Дождавшись окончания обедни, злодеи увлекли архиепископа из алтаря и жестоким образом убили его».

Масштабы бедствия оказались велики. Остановить его было трудно. 15 и 16 сентября москвичи громили Чудов монастырь, после чего московский генерал-губернатор Петр Салтыков «нашел… монастырь в жалком состоянии». Миро все разлили, унеся сосуд из-под него. Духовная консистория, находившаяся в стенах монастыря, была разорена. Мятежники добрались и до братских келий. Пребывавшего в Чудове «для пользы себя» настоятеля Ново-Иерусалимского монастыря Никона (Зертис-Каменского), брата убитого архиепископа, избили и ограбили, так что тот заболел и через две недели умер.

Как уже упоминалось в письме французского министра, меры были приняты: защищая духовенство, использовали военных под командованием Петра Еропкина. Императрица потребовала законного наказания зачинщиков и убийц. И вскоре Сабатье сообщил своему адресату: «Следственная комиссия, призванная осудить виновных в убийстве архиепископа Амвросия и учинении беспорядков… приговорила к повешению двух основных зачинщиков. Этой же мере подверглись двое из 60 человек, выбранных наугад в толпе, прочие же 60 были биты кнутом и наказаны согласно соответствующим обычаям».

«Неслыханное 

приключение»

В 1789 году, обращаясь с рескриптом к князю Таврическому Григорию Потемкину, Екатерина II повелела об основании в Таврии, близ реки Ингул, Херсонского Спасо-Николаевского монастыря. Архимандритом его избрала Моисея (Гумилевского), который, будучи в сане игумена, отлично служил при действующих войсках и был известен как главный флотский священник, участник Русско-турецкой войны. А в новоприобретенные края на Черном море его «завез» получатель рескрипта, видевший воочию достоинства Гумилевского, включая его неординарную образованность.

В июне 1791 года он был удостоен архиерейства, став епископом Феодосийским и Мариупольским. Предстояло жить в Крыму, недавно присоединенном к России. Власть позаботилась о благополучии новоиспеченного иерарха. Ему покровительствовал фаворит императрицы Григорий Потемкин. Вместо виноградников, которыми располагал его предшественник, епископу назначили 300 ведер вина в год, будто он служил не Христу, а Бахусу.

Однако 5 октября 1792 года Гумилевский скончался. Его нашли окровавленным в своей спальне: «в горле три раны, и сыскан там же на полу церковный складной нож», как писал дореволюционный историк Николай Бантыш-Каменский.

Узнав об этом, благоволивший к архиерею таврический губернатор Семен Жегулин писал 14 октября из Симферополя тайному советнику Василию Попову, состоящему при Екатерине II: «Неслыханное, невероятное приключение» – причиной смерти епископа оказалось самоубийство. Надо думать, следствие к 14 октября уже провели. Трижды посетив епископа в его последние месяцы, Жегулин заметил, что Гумилевский испытывал «меланхолию в самой величайшей степени». В том числе из-за смерти Потемкина. Важно подчеркнуть, что 5 октября 1792 года исполнился ровно год со дня этой смерти. Отслужив панихиду по столь дорогому ему покровителю, Гумилевский предался тяжелейшим душевным мукам…

Были и другие причины депрессии. Как только Потемкин умер, недруги принялись «уязвлять» его приближенных: при этом досталось и Гумилевскому. Прибавим болезнь, разлуку с образованным обществом, пребывание в чуждой среде и ухудшение условий жизни при переносе резиденции в Старый Крым. А душа у архиерея была впечатлительная и ранимая…

Поддержав вывод о «самоумерщвлении», дореволюционный профессор Николай Мурзакевич заявил: «Распространенные слухи, что епископ Моисей убит татарами, а по другим – своими домашними, документально теперь опровергаются». Виной самоубийства подавленность епископа перед смертью – «дух уныния», – подчеркнул и Мурзакевич. По его словам, со смертью Потемкина для Гумилевского «настали тяжкие дни».

Однако версия убийства, весьма маловероятная, тоже имеет право на существование. Хотя ничего не известно о каких-либо врагах Гумилевского или конфликтах с кем-либо. Ограбление архиерейских покоев, что мог бы произвести предполагаемый убийца, тоже не было установлено. В противном случае губернатор Жегулин об этом узнал бы. Более того, «по исследовании прилежном никто не сыскан в смерти оного епископа виноватым».

Заметим, что самоубийства церковников были достаточно нередким делом. Так, в 1845 году Синод рассмотрел не менее 12 случаев наложения ими на себя рук: пятеро самоубийц были священнослужители…

Три трагедии, и все они разные. Но вывод напрашивается один: служение архиереев совершается на земле. Близость к народу необходима «князьям Церкви». Ни политическая деятельность, ни близость к властям общения с верующими отнюдь не заменят. 


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

Евгений Солотин

Рассчитывать на объективность суда сложно, но громкие заявления американских чиновников нуждаются в публичном обсуждении

0
184
Боевой разворот Анкары

Боевой разворот Анкары

Василий Иванов

Турецкие ВВС лавируют между Вашингтоном, Киевом и Москвой

0
359
Одесский привоз, киевский конфуз и польский аншлюс

Одесский привоз, киевский конфуз и польский аншлюс

Владимир Зеленский передает Украину в доверительное пользование Польше

0
547
Оппозиционеры опасаются второго вала уголовных дел

Оппозиционеры опасаются второго вала уголовных дел

Дарья Гармоненко

Иван Родин

Законодательство по борьбе с противниками спецоперации укладывают в логику статьи 58 УК СССР

0
447

Другие новости