Станислав Сафонов В конце сентября 1941 года немецкие войска по плану операции "Тайфун" развернули наступление на Москву. Началась драматическая московская битва. Ее свидетельства до сих пор остаются в памяти, семейных архивах, в музейных и частных коллекциях. О некоторых малоизвестных фактах вспомним в связи с годовщиной битвы.
Много интересного о тех днях пришлось услышать в начале 1950-х гг. от наших офицеров-преподавателей военной кафедры института. На лекциях по военным дисциплинам они оживляли материал эпизодами из недалекого фронтового прошлого.
В начале моей учебы военную кафедру возглавлял генерал Зейдлиц, с внешностью и выправкой дореволюционного офицера. Обычно сдержанный, он на лекции по тактике рассказал, как в ноябре 1941 г. под Москвой его дивизия, от которой по численности остался один полк, держала оборону на участке фронта длиной 18 км. Немцы тоже были обессилены и мы стояли друг против друга не в силах что-либо предпринять. Генерал добавил, что это ерунда, как изображали немцев на карикатурах и фото в газетах: раздетых, закутанных в женские платки и одеяла. В октябре 1941 г. немцы были прекрасно экипированы, вплоть до шелкового белья для защиты от вшей.
Затем заведующим военной кафедрой стал генерал Синилов, бывший боец чапаевской дивизий, бывший комендант города Москвы, снятый с должности за плохую организацию похорон И.В. Сталина. На лекциях он охотно делился воспоминаниями о событиях октября-ноября 1941 года. О "панике 16 октября 1941 г." стали писать совсем недавно. Документальные свидетельства паники остались в трудовых книжках старых москвичей, когда всем работающим были сделаны записи об увольнениях с 16 октября 1941 г. Генерал Синилов рассказывал, что 17 или 18 октября его вызвал к себе Сталин и предложил занять должность военного коменданта города Москвы (тогда он был комендантом Кремля). Генерал сказал, что готов занять эту должность, если Москва будет объявлена на осадном положении. Сталин посмотрел на него и сказал: "Идите в соседнюю комнату и пишите приказ". Приказ от 20 октября известен, паника в Москве прекратилась, уволенных москвичей вернули на работу.
В 1991 году, проходя мимо бункера со строительным мусором, выброшенным из отселенного дома, увидел на земле вокруг бункера россыпь негативов и каких-то бумаг. Это были остатки личного архива кинооператора и фоторепортера Т.Бунимовича. Он был нашим первым "оскароносцем", удостоенным этой награды в 1942 г., за участие в съемках фильма "Разгром немецко-фашистских войск под Москвой". Среди них было несколько сотен негативов, снятых в 1941-1942 гг. на фронте под Москвой. К несчастью, почти все эти негативы сплавились и их пришлось выбросить. Сохранилось несколько кадров: пленные немцы, военный совет армии В.Кузнецова, трофейный немецкий танк чехословацкого производства, один из тысячи танков, доставшихся немцам после захвата Чехословакии...
Коллекционирование документов пока у нас не получило распространения, хотя скромные и неяркие документы 1941-1942 гг. достойны внимания коллекционеров. В семейных архивах еще остаются документы, непонятные современникам: похоронки, ночные пропуска, неотоваренные продовольственные карточки, квитанции о приемке радиоприемников, справки об эвакуации, разрешения на въезд в Москву, справки жильцам разбомбленных домов, справки о работе по мобилизации на заготовку дров, строительство оборонительных сооружений, треугольники писем с фронта и т.п. Эти свидетельства военного времени ждут своего часа.
