Уважаемая гражданочка

Какой же поэт откажется продекламировать свои стихи? Степан Бакалович. Римский поэт Катулл, читающий друзьям свои произведения. 1885. ГТГ

Все катится к чертям!

Услышал вчера диалог между ньюйоркцем и парижанином:

– У нас в Нью-Йорке полиция совсем беззубая.

– Да у вас еще рай. Вас немного погромили и пограбили магазинчики, а вы уже плачете. У нас в маленьких французских городках настоящая война за территорию. Горы трупов.

– А полиция куда смотрит?

– Полиция бастует. Требует самую лучшую зубную страховку.

– Ну, зубы – это, конечно, важно. Я с ними полностью согласен. Вот у меня недавно слева верхний крайний болел, так я чуть на стену не полез.

Уважаемая гражданочка

У входа на железнодорожную станцию лежит обколотая бомжиха, перекрывая дорогу. Прохожие ее неуклюже обходят или переступают. Неудобно. Проход не слишком широкий. Подходят к ней полицейские и просят:

– Уважаемая гражданочка! Вы не могли бы лечь на два метра правее у стеночки, чтобы не мешать проходу?

– Пошли вы… легавые суки!

Обиженные и разочаровавшиеся в человечестве полицейские уходят.

Светлое будущее

Борцы за светлое будущее своего добились. У нас теперь самая запуганная полиция в мире. Их не видно и не слышно. Прячутся в дальних уголках метростанций и улиц. Боятся приезжать на вызовы. Вдруг обвинят в чем-то. Полицию и так все время грозят разогнать.

В самом центре Нью-Йорка в Таймс-сквере перестрелка. Ранены трое ни в чем не повинных прохожих. Четырехлетней девочке пуля попала в ногу, и теперь будет там на всю жизнь. Врачи решили, что удалять пулю слишком опасно. А тот, который стрелял, всего лишь хотел пристрелить... родного брата. (В какой же семье без конфликтов!) Но не попал. Вернее, попал, да не в тех. Можно только представить, что творится в плохих районах. Светлое будущее, о котором так мечтали американские левые, все ближе и ближе.

Фарух

Подошел к моему «кубику» коллега, иранец Фарух, и попросил:

– Давай нас вместе сфотографируют. Отошлю фотку родственникам в Тегеран. Мы с тобой всю эпидемию вместе прошли.

Подозвали кого-то. Нас сняли. Фарух нажал кнопочку на телефоне, и снимок по интернету ушел в далекий Иран. Я поинтересовался:

– А каким родственникам ты отослал нашу фотку?

– Брату. Он у меня в тайной полиции работает.

– А то, что ты в Америке живешь, не минус в его карьере?

– Какой минус? Самый настоящий плюс!

* * *

Пришел на работу полдесятого утра. Обычно офис в это время шумит. Последние сплетни, смех, все пьют кофе или завтракают. А тут гробовая тишина. Прошел один ряд «кубиков». Никого. Второй. Никого. Как после ядерной войны. Я увидел, что в третьем ряду в дальнем «кубике» горит свет. Там сидел Фарух и пил очень ароматный восточный чай с бубликами. Он увидел меня и обрадовался:

– О, значит, я не один! Хочешь чайку? Я должен рассказать тебе историю. Я служил в армии во время ирано-иракской войны, и как-то мы пошли в атаку… А иракцы на этом участке фронта пленных не брали…

Тут нас перебил стук в приемную. Это были злые уголовники, которых только сегодня освободили после многих лет заключения. Они хотели продуктовые талоны и направления в ночлежку. Фарух посмотрел в компьютер и надел маску:

– Ладно. Потом расскажу. Я беру на себя того, который десять лет за ограбление банка, а ты того «замечательного» товарища, который жену убил. Вперед! По коням!

Великий пчеловод

Познакомился на чтении стихов с пожилым поэтом, известным пчеловодом. Он рассказывает:

– Я в конце семидесятых писал такие антисоветские стихи!!! Если бы я их кому-то показал, меня бы точно посадили! Я, может быть, стал бы известным поэтом, как Бродский. Но я их никому не показывал. Потому что у меня была заветная цель – я хотел стать великим пчеловодом, и я ее достиг. По моей методике пчелы собирают мед по всему свету! Я написал лучшие учебники! У меня много своих пасек. Я консультирую пчеловодческие хозяйства по всему миру. Мед, то есть деньги, течет рекой. Я очень богатый человек. Но иногда я думаю: а может быть, лучше бы я тогда, в конце семидесятых, все-таки всем показывал свои стихи?

* * *

Вчера был вечер памяти Бродского в престижном ресторане. Были приглашены читать разные поэты. Пчеловод, которого не взяли, бегал по залу и всех спрашивал, как записаться на открытый микрофон в самом конце вечера. Всех достал. Никто уже не знал, как от него отвязаться. Наконец, довольный пчеловод нашел ответственного и записался. Выходит на сцену – и первая фраза:

– Большое спасибо за приглашение почитать стихи. Вообще у меня на сегодняшний вечер были другие планы: пчелы – серьезное дело, в конце концов, им не объяснишь, что мед надо собирать не сегодня, а завтра. Но организаторы так настаивали, что я не мог отказаться. 

Нью-Йорк