Михаил Фихтенгольц
Барбара Бонней - первая леди романсов.
"Первая леди романсов" - под таким броским названием два года назад английская звукозаписывающая фирма Decca представила свою новую звезду, сопрано Барбару Бонней. Нельзя сказать, чтобы ее дебютные альбомы стали сенсацией: к моменту заветного эксклюзивного контракта Бонней уже зарекомендовала себя не только как превосходный интерпретатор немецкой вокальной лирики, но и как образцовая исполнительница партий в операх Моцарта и Рихарда Штрауса. Среди ее коллег-соперниц, чудесных лирических сопрано (Джоан Роджерс, Элисон Хегли, Линн Доусон, Джулия Гудинг, Розмари Джошуа), она выделяется не только репертуарным "всеядием", но и тем качеством, которое в английском языке именуется загадочным словом "glamour". Непереводимое дословно на русский язык, оно обозначает сочетание элегантности, изящества, хорошего вкуса, подлинно женского очарования и толики экстравагантности. Плюс безупречное мастерство, разумеется. Такой набор достоинств под силу только истинной "первой леди" - королеве.
Бонней - действительно королева, фирма Decca не обманула доверчивого слушателя. Она, платиновая блондинка, выходит на сцену в роскошном платье - голубом с позолотой, как голливудская дива. Ее голосу поначалу не веришь - слишком он красив и совершенен. К этому совершенству привыкаешь не сразу, зато привыкнув, уже не можешь воспринимать какой-либо другой голос. Тем более удивительно, что перед началом концерта из-за кулис раздавался негромкий, но жутковатый кашель - Бонней прибыла в Москву, едва оправившись от простуды, и напоминала Виолетту из вердиевской "Травиаты".
На сцене певица контролирует свой голос, но ровно настолько, чтобы это не шло в ущерб образу. В камерном жанре оперная натура певицы обнаруживает себя почти сразу же. Ее превосходный аккомпаниатор, Малкольм Мартино, чуткий и интеллигентный партнер, ведет себя подобно оперному дирижеру, умеющему "уйти в тень" в те моменты, когда это необходимо. Песням Брамса, исполняемым обычно довольно сухо и рационально, это идет только на пользу, и они обретают новое звучание, мощное и страстное.
Вокальному циклу Шумана "Любовь и жизнь женщины" на слова Шамиссо оперность идет несколько меньше. Прожить за двадцать минут жизнь образцовой немецкой Hausfrau - от юной восторженной девушки, готовящейся к свадьбе, затем жены, матери и, наконец, вдовы - подлинная задача для актрисы. Но неброская, камерная манера Шумана, чурающаяся оперных излияний, не очень гармонирует с имиджем женщины-вамп, к которому Бонней определенно питает симпатии. Примерно такая же ситуация с четырьмя песнями Миньоны Вольфа. В сочинениях этого композитора, аскета и верного раба немецкой классической поэзии - Айхендорфа, Гете и Мерике, трудно найти нужную грань между строго дозированной страстью и по-вагнеровски мощными вокальными кульминациями. (Такая двойственность никак не способствовала популярности Вольфа в России, и наши вокалисты боятся его песен как огня.) Монологи героини гетевских "Годов учения Вильгельма Майстера" при всей своей эмоциональности имеют яркую философскую окраску, которую не всегда можно было ощутить. Впрочем, статус звезды дает Бонней право на некую корректировку авторского текста, его индивидуальное толкование, которое так или иначе приводит в восхищение.
Закончить свой московский дебют певица решила почти неизвестными у нас песнями Сибелиуса - Бонней, долго жившая в Скандинавии (и вышедшая замуж за замечательного шведского певца Хакана Хагегарда, прославившегося в роли Папагено в "Волшебной флейте" Ингмара Бергмана), хорошо владеет финским и популяризирует Сибелиуса, а заодно и Грига. О нордическом темпераменте певица знает не понаслышке и в вокальных каскадах Сибелиуса чувствует себя как рыба в воде. Романсы Сибелиуса, как и Рихарда Штрауса (спетые на бис), создают идеальный расклад для светлого и проникновенного сопрано Бонней, позволяя ей раскрыться полностью - как драматической актрисе, оперной диве и камерной исполнительнице. Такого "вокального Голливуда" Москва раньше не знала и, вероятно, долго будет вспоминать о нем. До тех пор, пока в столицу не заедет еще какая-нибудь поющая звезда, во что верится с трудом. Надежда одна - на организаторов "Декабрьских вечеров".
