Илья Овчинников Среди наиболее заметных перекличек музыкального года - прокофьевские программы Рождественского, Полянского и Гергиева; "Фантастическая симфония" Берлиоза в интерпретациях Кента Нагано и Шарля Дютуа; масштабные раритеты Малера, Шенберга и Рихарда Штрауса, знаменующие рождение экспрессионизма; еще один подобный лейтмотив обозначил концерт Владимира Ашкенази, состоявшийся в консерватории в минувший понедельник.
Вместе с камерным оркестром Рейкьявика Ашкенази выступил как солист и дирижер, исполнив фортепианные концерты Моцарта и Бетховена, а также сочинение "Mosk" исландского композитора Торкеля Сигурбьернссона, написанное специально для Москвы (на премьеру прибыл и сам автор). Перекличка получилась как минимум тройная: во-первых, в начале сезона Ашкенази уже выходил на сцену Большого зала, приехав вместе с Лондонским филармоническим оркестром; во-вторых, на сей раз он сыграл Первый концерт Бетховена, звучавший здесь же месяцем раньше в исполнении Михаила Плетнева; в-третьих, Плетнев играл Бетховена с оркестром японского радио и телевидения NHK, который со следующего сезона возглавит не кто иной, как Ашкенази.
Важное место в программе проекта (который имеет шанс доехать и до Москвы) занимает симфония Шостаковича "Бабий Яр"; Ашкенази рассказал на пресс-конференции, как тридцать лет назад в одном и том же концерте прозвучали "Бабий Яр" и Первый концерт Бетховена в его исполнении. Увлекшись, дирижер стал в подробностях вспоминать историю создания и премьеры "Бабьего Яра" - говорить об этом ему было явно интереснее, чем отвечать на вопросы, половина которых не имела отношения к музыке. Впрочем, маэстро был терпелив и охотно обсуждал любые темы, показав себя незаурядным артистом разговорного жанра.
В этой роли Ашкенази неожиданно выступил и на концерте, поблагодарив московскую публику за теплый прием, извинившись за отсутствие номеров на бис, а также дав комментарий к опусу исландского композитора - несколько однообразному, но не успевшему утомить за десять минут звучания. Слушать, что и как говорит маэстро, оказалось интереснее, нежели воспринимать его игру, и для Ашкенази здесь нет ничего обидного: из его ответов на вопросы журналистов было ясно, что дирижирование на данный момент занимает его куда сильнее, нежели фортепианная игра. Заключительные части обоих концертов прозвучали энергично и зажигательно, однако в целом и Бетховен и Моцарт были исполнены выхолощенно и вяло. Особенно обидно было за вторую часть моцартовского концерта, из которой пропали глубина и драматизм.
Пускай маэстро играл скучновато, но его преданность музыке и наличие контакта с публикой не вызывали сомнений. Если проект "Тоталитаризм и музыканты" доедет до России, ему обеспечено одно из первых мест среди центральных событий следующего музыкального сезона.
