Григорий Заславский Умерла Ирина Ликсо, народная артистка России, работавшая всю жизнь в Малом театре. В Малом - хорошо, что есть и такая добрая традиция - принято жить долго, наверное, там знают какой-то особый секрет, как беречь артистов, и вот Ирина Анатольевна умерла за десять дней до своего 89-летия. Прощание пройдет в среду, 8 апреля в Щепкинской фойе, начало - в 11 утра.
Сказав про долгожительниц Малого, дальше - по проторенным тропам, надо было б написать что-то про великих старух Малого театра. Но Ликсо по характеру, по внешним своим данным была другой, ее природа не была против Малого, нет, но она, если можно так сказать, принадлежала к другой ветви актерского древа этого театра. Ее пожилые дамы сохраняли не только свою красоту - как и сама Ирина Ликсо, но и с годами не теряли своего несомненного, явного величия. Причем в этом величии не было и тени гордячества, это был какой-то не сегодняшний, но и не советский, а прекрасно старорежимный интеллигентный аристократизм. У нее была поразительная манера говорить (негромкая, но очень внятная, школа Малого в этом обнаруживала себя), и еще - потрясающий взгляд, какой-то, можно сказать, просветляющий, как будто бы даже улучшающий и проясняющий все, чего она касалась этим взглядом. Забыть невозможно.
Шестьдесят с лишним лет она прослужила в Малом театре. В голове не укладывается, честно говоря. Студенткой начала выходить в спектаклях Малого театра. Это было в эвакуации, в Челябинске. А в 1942-ом, когда она окончила Щепкинское училище и была принята в труппу Малого театра, Ликсо дебютировала в «Горе от ума». Сыграла Софью в том спектакле, где ее партнером, ее Чацким был Михаил Царев. «Горе от ума» - пьеса для Малого не проходная. И Царев в финале жизни играл Фамусова, великолепно, к слову, играл, и в жизни Ирины Ликсо эта комедия стала и первой, и последней точкой в актерской ее судьбе: после Софьи она сыграла Наталью Дмитриевну Горич, а последней ролью актрисы стала графиня-бабушка в спектакле Сергея Женовача.
Она сыграла Богаевскую в «Варварах», Луизу в «Коварстве и любви», Купавину в «Волках и овцах», леди Уиндермиер в пьесе Уайльда, королеву Анну в «Стакане воды», Чебоксарову («Бешеные деньги» А.Н.Островского), Войницкую в "Лешем" и "Дяде Ване" А.П.Чехова. Она умела на сцене быть и величественной, и одновременно душевной, добросердечной, чувствовала тонкий юмор - в том числе салонный юмор Уайльда и Скриба, так редко удающийся в нашем родном исполнении. Скупой официальный некролог и тот расцвечен человечески точным замечанием: «Рядом с ней хотелось становиться чище и лучше». Это правда. И потому горько по-настоящему.
