Вероника Словохотова
Центральная пара спектакля – Счастливцев и Несчастливцев. Фото агентства «Москва»
Режиссер Виктор Крамер провел эксперимент и разнес в щепки заглавный образ пьесы Александра Островского. На сцене репетирует хор лесорубов и обитателей усадьбы. Помещица Гурмыжская (Татьяна Поппе) содержит чуть ли не театральную студию, где с утра заставляет всех «разминать резонаторы». Упражнения по вокалу и сценической речи переплетаются в сложной полифонии с разговорами о насущном – в доме царят свои мелкие интрижки и страсти.
Раиса Павловна здесь тираничная хозяйка, насильно распределяющая роли. Железную леди, одетую в строгий черный костюм и говорящую сухим жестким голосом, боятся: она превращает в труху человеческие души так же, как лесопильная машина – деревья. Крамер сделал из сценографии мощную метафору: ужасающий агрегат высится на гигантской куче опилок. Это все, что осталось от некогда прекрасного имения и в более широком смысле – от человечности героев.
Но есть в спектакле и другой театр, представленный дуэтом актеров Несчастливцева (Андрей Мерзликин) и Счастливцева (Григорий Сиятвинда). Место встречи у бедных артистов изменить нельзя, один обнаруживает другого в мусорном баке. Кроме товарища по несчастью Несчастливцев вытаскивает оттуда и пару красных коньков, которые успешно можно использовать как ботинки, если прежде точным движением оторвать от них лезвия, что он, собственно, и делает (за костюмы – браво Евгении Панфиловой). Ни в Керчи, ни в Вологде их никто не ждет, поэтому богемные бомжи со скромными пожитками отправляются в усадьбу «Пеньки» к тетушке Несчастливцева на два-три дня. Там блудный племянник разыгрывает спектакль, притворяясь полковником, ведь Геннадию Андреевичу стыдно сознаться в том, что он провинциальный актер, хотя свою профессию очень любит. Театр начинается с вешалки – герой забывает вытащить ее из парадного костюма и напяливает свое одеяние прямо так.
Хор, как в греческих трагедиях, комментирует действие и добавляет ему масштабности (композитор Тихон Хренников), но присоединить свои голоса эти двое к нему не могут, прохвостам под силу разве что петь Лазаря, так как обоим очень нужны деньги. Но именно Несчастливцев, готовый дни напролет с раздутым, но вполне искренним пафосом декламировать монологи, и плутоватый Счастливцев оказываются в этом балаганчике единственными живыми людьми – художник по свету Игорь Фомин холодными тонами добивается того, что сценическое пространство обретает сходство с ночным клубом и царством Аида.
Раиса Павловна готовится выйти замуж за смазливого Буланова, но из-за жуткого грима выглядит скорее как труп невесты. Недоучка Алексис (Роман Титов) радуется только деньгам – его Геннадий с удовольствием скормил бы лесопильной машине. Купец Восмибратов (Иван Рыжиков) ведет себя нахально и облапошивает саму Гурмыжскую, Петр (Максим Пушненков) может жениться на Аксюше (Елизавета Базыкина) только в том случае, если за ней будет приданое, как велит папенька. Бедная девушка напоминает бесплотную тень – она морально убита. От горя Аксюша бросается вниз, но не в озеро, как у Островского, а в пресловутые опилки, откуда ее спасает Несчастливцев. Предыдущая сцена, в которой артист признается, что у него нет ни копейки, очень проникновенна, эта работа – большая удача Мерзликина. Стараясь реанимировать Аксюшу, герой вместе с Аркадием раскачивает ее, ставит на ноги, но девушка словно превращается в бездушную марионетку, послушную чужим рукам. Однако именно в ней Несчастливцев видит смелую, настоящую актрису, и весь внешний фарс наполняется смыслом: из балагана Карабаса-Барабаса в юбке Аксюша могла бы уйти в мир свободного театра.
В спектакле финальный монолог Несчастливцева звучит буквально. Благородный артист высказывает всю правду о приюте комедиантов, со своими провинциальными идеалами здесь он чувствует себя лишним. Геннадий горько обличает не актерскую профессию, а лицемерие: «Вы тешите только самих себя, самих себя забавляете». Может быть, он и посадит в будущем новый лес, но пробьются ли ростки сквозь толстый слой опилок?
комментарии(0)