Наталья Савицкая Образовательная повестка становится глобальной. И это позволяет выделить одну и ту же волнующую всех проблему. Многие страны вкладывают большие средства в образовательные исследования. Но ситуация в образовании в целом не меняется. Результаты исследования в области образования и педагогики остаются невостребованными, идут вразрез с проводимыми реформами. Почему это происходит, попытался объяснить глава Отдела инноваций и измерений прогресса Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Дирк Ван Дамм.
Почему же исследования в образовании зачастую не удается донести в полной мере до тех, кто принимает решения?
С одной стороны, политики – первые читатели того, что делают ученые. Но тем не менее они редко готовы уйти от своих устоявшихся концепций и принять (воспринять) то, что им советуют исследователи. «Я работал с политиками, – говорит Дирк Ван Дам, – которые сами были учеными. Нет, говорили мне они, мы не можем принять ваши рекомендации, у нас нет данных, подтверждающих ваши выводы». И в чем-то политики правы.
За последние десятилетия, например, в отличие от здравоохранения не сформирована доказательная база в науке об образовании. В то же время интерес к этим сведениям у государства слишком высок. В этом и есть проблема. Получается замкнутый круг: политики не могут принять во внимание выводы ученых, потому что хотят оперировать данными, которых не существует. Сейчас общее количество публикаций по образованию в год – около 70 тысяч. Но 13% статей по образованию воспроизводят друг друга.
Проблема и в том, считает Дирк Ван Дамм, что в образовании сложно организовать эксперимент. Если в медицинских исследованиях опыт подтверждает теорию, то в педагогике результат бывает диаметрально противоположным первоначальным предположениям.
Учителя нуждаются в теории образования, они готовы учиться инновациям. По результатам мониторингов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) видно, что профессионалы-практики ощущают недостаток новых знаний для развития. Но возникает проблема: в педагогике «реальное», эмпирическое знание ценится выше теоретического.
Если продолжить сравнение с медициной, то ситуация выходит обратная. Врачи могут полагаться на практические научные исследования для восполнения недостатка теории, а практическая работа учителей часто противоречит теоретическим выкладкам. На что опираться тогда?
Все чаще можно услышать от политиков, замечает Дирк Ван Дамм: мы, мол, вкладываем в исследования огромные деньги, а результатов нет. Например, в США, где образовательные исследования интенсифицировались с начала 1970-х годов, в эту сферу инвестируются миллиарды долларов, а качество знаний, успеваемость и уровень подготовки студентов остаются практически неизменными.
Дирк Ван Дамм считает, что пора внедрять новую «науку об обучении», основанную на исследованиях мозга, нейробиологии, когнитивной психологии, генетике, компьютерных и информационных науках, машинном обучении и искусственном интеллекте. Она уверенно сможет конкурировать со старыми педагогическими науками, которые сильно субъективированы.
Руководитель Центра мониторинга и статистики образования Федерального института развития образования Российской академии народного хозяйства и госслужбы Марк Агранович, комментируя высказывание зарубежного коллеги, заметил, что чем больше мы узнаем про образование, тем более сложную и запутанную картину видим. И тем больше факторов и взаимосвязей между этими факторами. «Когда выступают министры образования, они приводят цифры про учеников и школ. Но из этой информации мало что можно понять. Сейчас мы не можем интерпретировать факты, которые определяют успех крупных образовательных систем. А знаем мы, в чем заключается успех системы образования? Я думаю, что пока ответа на этот вопрос еще нет», – заявил Агранович.
«Современная наука об образовании, к сожалению, оказалась очень неэффективной в отношении вызовов, – считает Аркадий Марголис, ректор Московского государственного психолого-педагогического университета.
А ректор Московского городского педагогического университета Игорь Реморенко, который когда-то сам побывал в роли министерского чиновника, замечает, что политики живут в мире мнений других политиков. И когда министр образования меняет что-то в своей отрасли, он должен учитывать мнение всего кабинета министров, а не специалистов. Что он и делает.
комментарии(0)