«Хотим дружить по-настоящему»

-В числе многочисленных партнеров Грузии в военной сфере Россия не значится. На ваш взгляд, что мешает грузино-российским отношениям?

– Взаимное недоверие. Несмотря на множество проблематичных, неурегулированных вопросов и споров, у России и Грузии больше общего. Общие стратегические интересы – это и борьба с терроризмом, и совместная борьба с агрессивным сепаратизмом, и борьба с организованной преступностью, наркотрафиком, незаконной торговлей оружием. А еще есть экономическое сотрудничество, совместное развитие, скажем, транспортной инфраструктуры – железнодорожных магистралей, линий электропередачи, газопроводов.

Мы даже предлагали России принять участие в приватизации наших стратегических объектов, что раньше считалось недопустимым. Мы не боимся, что российский капитал войдет в Грузию, наоборот, приветствуем это. Как и то, чтобы у России были здесь свои интересы и свои, но только цивилизованные рычаги воздействия на ситуацию в Грузии. В свою очередь, от России требуется немного – только чтобы она признала Грузию в качестве независимого, суверенного государства и уважала бы наши права, нашу территориальную целостность. И это абсолютно не противоречит интересам России. Ей совсем не нужно иметь на южных рубежах слабого, раздробленного, недемократического соседа. Но если Россия продолжит борьбу с сепаратизмом у себя и при этом будет поощрять сепаратизм в Грузии, то, понятно, никакой дружбы не получится.

– Господин министр, вы отказываетесь от участия в мероприятиях в формате СНГ. Неужели это сотрудничество противоречит провозглашенному курсу Грузии на интеграцию с НАТО?

– Я всего лишь один раз не поехал на подобную встречу. Правда, и встреча-то была одна. А не поехал я по причине бесполезности подобных собраний. Никакие решения там не принимались. СНГ Грузии, в общем, ничего не дает: ни одна резолюция по вопросам территориальной целостности не выполнена, не выполняются другие резолюции, направленные на стабилизацию нашего региона. Так ради чего тратить время и делать вид, что все нормально? Делать вид, что на встрече министров обороны стран СНГ происходит что-то важное и мы там действительно что-то решаем, не хочется, это блеф. Если честно, на таких встречах все делается так, как решает мой российский коллега Сергей Иванов. Поэтому целесообразнее разговаривать с ним напрямую. Я, кстати, пригласил Сергея Иванова в Грузию. Со стороны руководства Грузии налицо полная готовность к сближению позиций. Мы хотим дружить с Россией по-настоящему, а не декларативно.

– В последние годы грузинская армия заметно усиливается. Это настораживает власти Абхазии и Южной Осетии, которые считают, что Тбилиси готовит вторжение в бывшие автономии. Грузия действительно взяла курс на милитаризацию?

– Наоборот, мы армию серьезно сократили. Сокращения будут еще. И то, что делается сейчас, – это нормальный процесс подготовки армии. Армия что должна делать? Либо воевать, либо обучаться. Наши летчики должны больше летать, танкисты – водить боевые машины, стрелки – стрелять и т.д. Армия ведь должна быть готова ко всему. Но мы не считаем, что возможности мирного урегулирования абхазского и южноосетинского конфликтов исчерпаны и дело может дойти до силового решения. Мы твердо знаем, что эти проблемы надо решать мирным путем.

– Сейчас в Грузии молодые люди больше не боятся служить в армии. Практически нет дезертирства. Это мода на армию, навеянная присутствием американских командос и появлением элитных грузинских подразделений?

– После «революции роз» главное, чего добились президент и правительство Грузии, – изменение психологии общества. В первую очередь изменилось отношение к государству. Люди стали воспринимать себя гражданами своей страны, имеющими в ней как права, так и обязанности. Появилось осознание того, что государство вместо нас никто не построит. Изменилось и отношение людей к силовым структурам, в том числе и к армии.

Конечно, в армии есть и неуставные отношения, не все социальные проблемы решены. И дезертирство пока еще есть, но оно уменьшилось на 80%, я считаю, что это хороший показатель. Главное в другом: начался перелом, и теперь нужно последовательно доводить дело до кондиции, создать в армии условия, максимально приближенные к идеальным. Например, мы не экономим на ремонте казарм, делаем там действительно «евроремонт». Скажем, в элитных частях бытовые условия соответствуют трехзвездочному отелю. Зарплата военнослужащим уже не задерживается, ее размер позволяет достойно жить, есть определенные социальные гарантии. Если учесть, что бойцы нашей армии и в дальнейшем будут участвовать в каких-то миротворческих или стабилизационных операциях, например, в Ираке или в Косово, то они сверх своей зарплаты будут получать еще по 600 долларов, и все это не облагается налогами. Так что у грузинских военнослужащих достаточно высокая зарплата, и не только по местным меркам, но и по масштабам государств Восточной Европы.

– По-вашему, сколько лет понадобится грузинской армии, чтобы достичь стандартов НАТО?

– Примерно три-четыре года, если нынешние темпы реформ не упадут. Может, и меньше. Это во многом зависит от финансирования. Хотя военный бюджет и увеличивается, но не так существенно, чтобы говорить о натовских стандартах. К концу 2005 года мы должны иметь абсолютно четкую концепцию и программу перспективного развития вооруженных сил. В следующем году ожидается ощутимый прогресс, и надеюсь, что уже к 2006 году мы сможем приблизиться к тому уровню финансирования, который предусмотрен для вооруженных сил натовских стандартов.

Тбилиси